Человек с обложки журнала
смотрит как сама тоска.
Он знает, что смерть генерала
та же смерть муравья в песках.
Что мир только кажется лучше,
или хочет казаться таким…
Что в припадке, сгребая тучи,
он всего лишь смывает грим.
Припев:
Агрессивная мимикрия
это способ продолжить жизнь
в пищевой цепи…
И двухтысячелетний мессия
для прожорливой бездны, просто
травинка в степи…
Человек с обложки журнала,
проглядевший глаза до дыр,
замерший хищною жабой,
скоро сожрет весь мир.
Который, лишь кажется лучше
в позиции божьей росы…
Гляди, как дерутся тучи
за глянец голодной блесны.
смотрит как сама тоска.
Он знает, что смерть генерала
та же смерть муравья в песках.
Что мир только кажется лучше,
или хочет казаться таким…
Что в припадке, сгребая тучи,
он всего лишь смывает грим.
Припев:
Агрессивная мимикрия
это способ продолжить жизнь
в пищевой цепи…
И двухтысячелетний мессия
для прожорливой бездны, просто
травинка в степи…
Человек с обложки журнала,
проглядевший глаза до дыр,
замерший хищною жабой,
скоро сожрет весь мир.
Который, лишь кажется лучше
в позиции божьей росы…
Гляди, как дерутся тучи
за глянец голодной блесны.
Глянцевый журнал побеждает.
Все мимикрируют... Боятся попасть в список иноагентов. Понимаю... Жопа в тепле это святое. Где Моцарт и где своя жопа...
Все мимикрируют... Боятся попасть в список иноагентов. Понимаю... Жопа в тепле это святое. Где Моцарт и где своя жопа...