|
Все страницы: |
1 2 | Посмотреть всю тему |
Золотыми крупицами липы украшают обыденность лет
Попрощались - забыть всё обязан.
Под дождей несмолкаемый хор
поседел незаметно для глаза
одуванчика рыжий вихор.
Но на сны не наложено вето,
засыпаешь - и в мире ином,
и цветущей черёмухи ветка
поднимает метель за окном.
Все вчерашние лужицы выпил,
зарумянился майский рассвет,
золотыми крупицами липы
украшают обыденность лет.
Возвращается прошлое грустью,
от себя не пуститься в бега...
если речка забудет, где русло,
ей напомнят её берега.
В саду негаснущим закатом пылают красные тюльпаны
Воркуют сизари на крыше
один куплет из старой песни,
что лепестками майской вишни
снежинки белые воскресли.
За золотую жилу овод
блестящий одуванчик примет,
и для тоски найдётся повод,
когда твоё услышу имя.
Былое и во сне догонит,
и память никуда не дену,
а месяц уронил с ладони
все звёзды в облачную пену.
Останется в листочке смятом,
что сами наспех растоптали...
в саду негаснущим закатом
пылают красные тюльпаны.
И у окна надела верба наряд расшитый серебром
Последний снег склевала морось,
пожухлый лист поднял крыло,
а чайка, надрывая голос,
зовёт весеннее тепло.
Молчит душа - откуда вера,
что всё закончится добром,
и у окна надела верба
наряд расшитый серебром.
Вздохнёшь - апреля заморочки
не понимаешь, хоть убей,
а облака стирают точки,
что ставит стайка голубей.
Но укорять весну не вправе
ни ты, ни я за грустный миг...
и мать-и-мачеха в канаве
хранит в ненастье солнца блик.
Валерий Мазманян
Попрощались - забыть всё обязан.
Под дождей несмолкаемый хор
поседел незаметно для глаза
одуванчика рыжий вихор.
Но на сны не наложено вето,
засыпаешь - и в мире ином,
и цветущей черёмухи ветка
поднимает метель за окном.
Все вчерашние лужицы выпил,
зарумянился майский рассвет,
золотыми крупицами липы
украшают обыденность лет.
Возвращается прошлое грустью,
от себя не пуститься в бега...
если речка забудет, где русло,
ей напомнят её берега.
В саду негаснущим закатом пылают красные тюльпаны
Воркуют сизари на крыше
один куплет из старой песни,
что лепестками майской вишни
снежинки белые воскресли.
За золотую жилу овод
блестящий одуванчик примет,
и для тоски найдётся повод,
когда твоё услышу имя.
Былое и во сне догонит,
и память никуда не дену,
а месяц уронил с ладони
все звёзды в облачную пену.
Останется в листочке смятом,
что сами наспех растоптали...
в саду негаснущим закатом
пылают красные тюльпаны.
И у окна надела верба наряд расшитый серебром
Последний снег склевала морось,
пожухлый лист поднял крыло,
а чайка, надрывая голос,
зовёт весеннее тепло.
Молчит душа - откуда вера,
что всё закончится добром,
и у окна надела верба
наряд расшитый серебром.
Вздохнёшь - апреля заморочки
не понимаешь, хоть убей,
а облака стирают точки,
что ставит стайка голубей.
Но укорять весну не вправе
ни ты, ни я за грустный миг...
и мать-и-мачеха в канаве
хранит в ненастье солнца блик.
Валерий Мазманян
Интересно, Алиса Кр как относится к этим
стихам?
стихам?
>Интересно, Алиса Кр как относится к этим
>стихам?
Диман токма Пушкенахпрочитал, станет он тут...
>стихам?
Диман токма Пушкенахпрочитал, станет он тут...
И летящий от тополя пух мотыльками садится на куст
Рядом с облаком голубь парит
ни домашний, ни дикий - ничей,
а в распущенных косах ракит
золотые заколки лучей.
Мы уже различаем на слух
проскользнувшую в голосе грусть,
и летящий от тополя пух
мотыльками садится на куст.
Ни тебе и ни мне в этот день
никакой не вернуться тропой,
где упавшую в обморок тень
окружили ромашки толпой.
Расставание - смена времён,
из былого уже говорю...
у окна зацветает пион,
собирающий в сгусток зарю.
На смятом облачном листе сизарь начертит круг
Стряхнула вишня с рукава
соцветий лепестки,
и одуванчик тосковал,
что белые виски.
И были смех, и вздор речей,
и весь июнь копил
цвета коротеньких ночей
сиреневый люпин.
Но оказался я из тех -
ни близкий и ни друг,
на смятом облачном листе
сизарь начертит круг.
За нелюбовь не жди суда,
прости - пишу клише...
вечерней грустью навсегда
останешься в душе.
Жасмин туманом плыл у окон
Июньский вечер звуки прятал,
где в сумрак погружались дали,
и облака бумагой смятой
в закатном пламени сгорали.
Берёзы белые колени
прикрыли тени кружевами,
что этот день отдали лени
забыли, не переживали.
Жасмин туманом плыл у окон,
лилось вино и лились речи...
и грусти нераскрытый кокон
до осени припрятал вечер.
Белит тополиный пух одуванчиков виски
Цвет черёмухи снежком
предвещает холода,
ива молится тишком
у заросшего пруда.
Ливень нанесёт мазок,
зачернит во двор окно,
липа золотой песок
сыплет лужицам на дно.
Обострённый ловит слух
сколько в голосе тоски,
белит тополиный пух
одуванчиков виски.
Сдюжил дождь сирени куст,
мы - житейскую грозу...
вместе с ивой помолюсь
на вечернюю звезду.
И поклоны бьёт синица, отпуская всем грехи
Отцветает куст сирени,
одуванчик белый сник,
в кружевных накидках тени
прогоняют солнца блик.
На берёзах пеной мыльной
кучевые облака,
у стрекоз в зеркальных крыльях
отражается река.
Ветерку с утра не спится,
сарафан измял ольхи,
и поклоны бьёт синица,
отпуская всем грехи.
И слова - такая малость,
а волнение в крови...
сизари у ног собрались
и воркуют о любви.
Ронял шиповник в травы по капельке закат
Недолго дождик капал,
вздыхала зря река,
сосна мохнатой лапой
прогнала облака.
В дремоту впали тени,
ветра сморила лень,
и в облачке сирени
пропал гудящий шмель.
Будила чайка криком
грозу и спящий гром,
хотелось о великом,
а слово - о земном.
Века меняют нравы,
но не разлук обряд...
ронял шиповник в травы
по капельке закат.
Валерий Мазманян
Рядом с облаком голубь парит
ни домашний, ни дикий - ничей,
а в распущенных косах ракит
золотые заколки лучей.
Мы уже различаем на слух
проскользнувшую в голосе грусть,
и летящий от тополя пух
мотыльками садится на куст.
Ни тебе и ни мне в этот день
никакой не вернуться тропой,
где упавшую в обморок тень
окружили ромашки толпой.
Расставание - смена времён,
из былого уже говорю...
у окна зацветает пион,
собирающий в сгусток зарю.
На смятом облачном листе сизарь начертит круг
Стряхнула вишня с рукава
соцветий лепестки,
и одуванчик тосковал,
что белые виски.
И были смех, и вздор речей,
и весь июнь копил
цвета коротеньких ночей
сиреневый люпин.
Но оказался я из тех -
ни близкий и ни друг,
на смятом облачном листе
сизарь начертит круг.
За нелюбовь не жди суда,
прости - пишу клише...
вечерней грустью навсегда
останешься в душе.
Жасмин туманом плыл у окон
Июньский вечер звуки прятал,
где в сумрак погружались дали,
и облака бумагой смятой
в закатном пламени сгорали.
Берёзы белые колени
прикрыли тени кружевами,
что этот день отдали лени
забыли, не переживали.
Жасмин туманом плыл у окон,
лилось вино и лились речи...
и грусти нераскрытый кокон
до осени припрятал вечер.
Белит тополиный пух одуванчиков виски
Цвет черёмухи снежком
предвещает холода,
ива молится тишком
у заросшего пруда.
Ливень нанесёт мазок,
зачернит во двор окно,
липа золотой песок
сыплет лужицам на дно.
Обострённый ловит слух
сколько в голосе тоски,
белит тополиный пух
одуванчиков виски.
Сдюжил дождь сирени куст,
мы - житейскую грозу...
вместе с ивой помолюсь
на вечернюю звезду.
И поклоны бьёт синица, отпуская всем грехи
Отцветает куст сирени,
одуванчик белый сник,
в кружевных накидках тени
прогоняют солнца блик.
На берёзах пеной мыльной
кучевые облака,
у стрекоз в зеркальных крыльях
отражается река.
Ветерку с утра не спится,
сарафан измял ольхи,
и поклоны бьёт синица,
отпуская всем грехи.
И слова - такая малость,
а волнение в крови...
сизари у ног собрались
и воркуют о любви.
Ронял шиповник в травы по капельке закат
Недолго дождик капал,
вздыхала зря река,
сосна мохнатой лапой
прогнала облака.
В дремоту впали тени,
ветра сморила лень,
и в облачке сирени
пропал гудящий шмель.
Будила чайка криком
грозу и спящий гром,
хотелось о великом,
а слово - о земном.
Века меняют нравы,
но не разлук обряд...
ронял шиповник в травы
по капельке закат.
Валерий Мазманян
 |
vgm, здесь же не читатели тусуются, а песатели 
Kruтoy, автор уже две свои фотки разместил на этом форуме, а тебе всё мало.
Как ты ещё не набрался хамства и не взялся критиковать тексты великого поэта?
Как ты ещё не набрался хамства и не взялся критиковать тексты великого поэта?
Siba, хотелось бы подробнее узнать его биогррафию, от этого уже будут зависеть мои дальнейшие действия и поступки
Да уж, силен Валерий Григорьевич! Образами просто восторгаюсь, настоящий художник, белая зависть.
>хотелось о великом,
>а слово - о земном.
Посмею сделать правку.
>Хотелось о великом,
>А вышло о земном.
>а слово - о земном.
Посмею сделать правку.
>Хотелось о великом,
>А вышло о земном.
>Сдюжил дождь сирени куст,
А здесь хотелось бы пояснений.
А здесь хотелось бы пояснений.
Где время сыплется из рук сухим песком на берегу
Когда судьба загонит в круг,
на день-другой туда сбегу,
где время сыплется из рук
сухим песком на берегу.
Где блики золотой казной
куда-то унесёт река,
и в талый воск расплавит зной
в июльском небе облака.
Увижу этот мир птенцом,
пойму, что столько проглядел,
и косами закрыв лицо,
ветла помолится воде.
Волна откроет ветру грудь,
поднимут чайки общий крик...
и так захочется вернуть
не годы, а любовный миг.
И звон дождей, и запах лип
Качнётся занавески тюль -
распишет тень полы под гжель,
несёт к окну хмельной июль
и запах лип, и звон дождей.
А в ряби лужи дрожь берёз
и месяц - сломанным кольцом,
в копну рябиновых волос
уткнулось облако лицом.
Встревожат небо сизари,
где звёздочка над ивняком,
летящая на свет зари,
ночным сгорает мотыльком.
Что время к осени спешит,
напомнит мокрой ветки всхлип...
строка из дневника души -
и звон дождей, и запах лип.
А осень к сердцу кралась, прикинувшись дождём
Листочек жёлтый метил
ушедший летний миг,
и тени рваной сетью
ловили солнца блик.
И шёл июль со свитой
шмелей и мотыльков,
роняли в пруд ракиты
платочки облаков.
Казалось, ближе малость -
и словом не солжём,
а осень к сердцу кралась,
прикинувшись дождём.
Не зря сплетали руки
при виде нас кусты...
и знали цвет разлуки
опавший лист и ты.
Где ловит руками ветла скользящие блики реки
Окрасил июльский закат
пол неба, цветущий кипрей,
возьмём у судьбы напрокат
беспечность на несколько дней.
Морщинки забудь и лета,
туда все дороги легки,
где ловит руками ветла
скользящие блики реки.
Напьёмся водицы живой,
покормим с руки голубей,
и тени платок кружевной
накинут на плечи тебе.
На счастье - минутный тариф,
трава скроет наши следы...
а в памяти дремлющих ив
останемся рябью воды.
Валерий Мазманян
Когда судьба загонит в круг,
на день-другой туда сбегу,
где время сыплется из рук
сухим песком на берегу.
Где блики золотой казной
куда-то унесёт река,
и в талый воск расплавит зной
в июльском небе облака.
Увижу этот мир птенцом,
пойму, что столько проглядел,
и косами закрыв лицо,
ветла помолится воде.
Волна откроет ветру грудь,
поднимут чайки общий крик...
и так захочется вернуть
не годы, а любовный миг.
И звон дождей, и запах лип
Качнётся занавески тюль -
распишет тень полы под гжель,
несёт к окну хмельной июль
и запах лип, и звон дождей.
А в ряби лужи дрожь берёз
и месяц - сломанным кольцом,
в копну рябиновых волос
уткнулось облако лицом.
Встревожат небо сизари,
где звёздочка над ивняком,
летящая на свет зари,
ночным сгорает мотыльком.
Что время к осени спешит,
напомнит мокрой ветки всхлип...
строка из дневника души -
и звон дождей, и запах лип.
А осень к сердцу кралась, прикинувшись дождём
Листочек жёлтый метил
ушедший летний миг,
и тени рваной сетью
ловили солнца блик.
И шёл июль со свитой
шмелей и мотыльков,
роняли в пруд ракиты
платочки облаков.
Казалось, ближе малость -
и словом не солжём,
а осень к сердцу кралась,
прикинувшись дождём.
Не зря сплетали руки
при виде нас кусты...
и знали цвет разлуки
опавший лист и ты.
Где ловит руками ветла скользящие блики реки
Окрасил июльский закат
пол неба, цветущий кипрей,
возьмём у судьбы напрокат
беспечность на несколько дней.
Морщинки забудь и лета,
туда все дороги легки,
где ловит руками ветла
скользящие блики реки.
Напьёмся водицы живой,
покормим с руки голубей,
и тени платок кружевной
накинут на плечи тебе.
На счастье - минутный тариф,
трава скроет наши следы...
а в памяти дремлющих ив
останемся рябью воды.
Валерий Мазманян
>Где блики золотой казной
>куда-то унесёт река
Нет, ну каково?!? Хочется себя убить, чесслово.
>куда-то унесёт река
Нет, ну каково?!? Хочется себя убить, чесслово.
Пожалуй... По образам лучшего я не читал.
По динамике читал.
По динамике читал.
И звон дождей, и запах лип
Качнётся занавески тюль -
распишет тень полы под гжель,
несёт к окну хмельной июль
и запах лип, и звон дождей.
А в ряби лужи дрожь берёз
и месяц - сломанным кольцом,
в копну рябиновых волос
уткнулось облако лицом.
Встревожат небо сизари,
где звёздочка над ивняком,
летящая на свет зари,
ночным сгорает мотыльком.
Что время к осени спешит,
напомнит мокрой ветки всхлип...
строка из дневника души -
и звон дождей, и запах лип.
Валерий Мазманян
Качнётся занавески тюль -
распишет тень полы под гжель,
несёт к окну хмельной июль
и запах лип, и звон дождей.
А в ряби лужи дрожь берёз
и месяц - сломанным кольцом,
в копну рябиновых волос
уткнулось облако лицом.
Встревожат небо сизари,
где звёздочка над ивняком,
летящая на свет зари,
ночным сгорает мотыльком.
Что время к осени спешит,
напомнит мокрой ветки всхлип...
строка из дневника души -
и звон дождей, и запах лип.
Валерий Мазманян
Несчастен ветер далека
В листве, сгорающей дотла
В мечте осенней уголька
Что и смогла, и не смогла
А капли капают не в такт
Аллегро звезд и фонарей
Но на листву ложится лак
Твоих рябиновых дождей
На звонкой чистоте окна
Парламентером лист прилип
Его прощать ты не должна
Под звон любви, и запах лип
В листве, сгорающей дотла
В мечте осенней уголька
Что и смогла, и не смогла
А капли капают не в такт
Аллегро звезд и фонарей
Но на листву ложится лак
Твоих рябиновых дождей
На звонкой чистоте окна
Парламентером лист прилип
Его прощать ты не должна
Под звон любви, и запах лип
>слабо
это я не понял, это про автора в целом, или в мой адрес наезд?
это я не понял, это про автора в целом, или в мой адрес наезд?
>Это про последний стих автора.
Да ладно. Автор крут. Образы фантастические. Щас выпью, и попробую лирическое...
Да ладно. Автор крут. Образы фантастические. Щас выпью, и попробую лирическое...
А голубь бьёт поклоны у крыльца
Светает в восемь, сумрак - к четырём,
уже привычна канитель,
алмазной крошкой снег под фонарём
вчера украсила метель.
Белить дома и рощицу устал,
исчез в проулке снегопад,
сугроб пугают тени от куста
и звуки дворницких лопат.
Не хочешь, а поверишь - постарел,
тряхнуть бы сединой разок,
берёза, чтобы не забыть апрель,
на ветке вяжет узелок.
Сотрутся с памяти черты лица,
в былое ночью убегу...
а голубь бьёт поклоны у крыльца
за крошки хлеба на снегу.
И месяц в золочёный рог для облака трубит
Начнём судить, где чья вина,
никак без горьких слёз,
сугроба белая спина
у белых ног берёз.
Длиннее вечер стал на треть,
есть время - говори,
у окон тянут теней сеть
худые фонари.
И месяц в золочёный рог
для облака трубит,
мы после пройденных дорог
простой оценим быт.
Что всё - судьба, житейский круг,
как хочешь, назови...
а два кольца сомкнутых рук -
символика любви.
И солнце на груди синиц оставит поцелуев след
Осенних клёнов медный звон
ненастный вечер призовёт,
прощаний и разлук сезон
откроет журавлей отлёт.
И звёздочки последних астр
дожди поспешно расклюют,
берёза золото отдаст
за неба голубой лоскут.
И капли крови у рябин
с прикушенных сорвутся уст,
и только те, кого любил,
ночную присылают грусть.
В круговороте дней и лиц
не растеряем память лет...
и солнце на груди синиц
оставит поцелуев след.
И бьётся рыбкой золотой листочек в неводе ветвей
Дожди с собой октябрь принёс,
распутал серые мотки,
а из одежды у берёз -
одни ажурные платки.
Чернеют клёны - не беда
и не предчувствие конца,
и у рябин не от стыда
горит румянец в пол-лица.
И выпал жребий голубям -
в ненастье мерить окоём,
любить без памяти тебя -
одно желание моё.
Нам год оставил непростой
по две морщинки у бровей...
и бьётся рыбкой золотой
листочек в неводе ветвей.
Сугробы падают ничком и молятся на снегопад
Вчерашний разговор начнём -
на всё у каждого свой взгляд,
сугробы падают ничком
и молятся на снегопад.
А снег в четыре дочерна
заштриховал окна проём,
зимой длиннее вечера,
чтобы понять с кем мы вдвоём.
Молчим, вздыхаем, говорим,
что жаль, года своё берут,
наносят ветки белый грим,
всего за несколько минут.
Зрачок тускнеет фонаря,
уснула, погашу торшер...
что серый сумрак декабря,
когда светлеет на душе.
Сугроб прижался грудью
Темно - и спать не ляжешь,
и длинный вечер - мука,
метель из белой пряжи
соткала серый сумрак.
Седые эти ночи
морщин оставят метки,
беременности почек
весной дождутся ветки.
И мы судьбу осилим,
плохое всё забудем,
к ногам худой осины
сугроб прижался грудью.
Поверь избитой фразе:
года для чувств - не вето...
сдвинь шторы - и алмазы
найдёшь в полоске света.
Допоздна в метель не спится
На дома, на тополь голый
снегопад обрушил небо,
воробьи и сизый голубь
не дождались крошек хлеба.
За судьбой не доглядели,
допоздна в метель не спится,
за петлёй петля - недели
на твои ложатся спицы.
Никого с тобой не судим,
что в душе печали кокон,
и берёза с белой грудью
зазвенит серьгой у окон.
И ручья подхватят голос
поутру хоры капели...
и простишь за белый волос,
и за то, что не допели.
Рябины горькие уста - медовые к зиме
Ругнём - веками повелось -
дожди и суету,
берёза золотом волос
прикрыла наготу.
И пусть у нас настрой плохой,
и пусть пейзаж уныл,
в ночи над худенькой ольхой
сияет нимб луны.
Извечный осени обряд -
былое ворошить,
забрали ветры октября
у тополя гроши.
Шепнёшь, что просто подустал,
не всё держи в уме...
рябины горькие уста -
медовые к зиме.
И осень не зря привечают берёзы в парчовых одеждах
Уже не простишь, что домыслил
за нас судьбоносные роли,
как бабочек, палые листья
иголки дождей прокололи.
Что будет и как обернётся,
не думает только влюблённый,
бросаются золотом солнца
в прохожих осенние клёны.
Прощальная сцена романа
под крик журавлиного клина,
у зеркала лужи румяна
подправила утром калина.
Кусты, бронзовея плечами,
на жизнь не теряют надежды...
и осень не зря привечают
берёзы в парчовых одеждах.
А у рябин припухли губы от долгих поцелуев ветра
Позолотило тротуары
к прощальной встрече бабье лето,
сентябрь сжигает мемуары,
бросая в пламя бересклета.
Осенней грустью занедужит
сегодня бесконечный вечер,
боярышник считает лужи,
накинув красный плащ на плечи.
И что в душе пошло на убыль,
никто из нас не даст ответа,
а у рябин припухли губы
от долгих поцелуев ветра.
И не вернуть того, кто ближе
ни плачем, ни мольбой у свечки...
в безлюдном сквере клёнам рыжим
берёзы отдают сердечки.
Валерий Мазманян
Светает в восемь, сумрак - к четырём,
уже привычна канитель,
алмазной крошкой снег под фонарём
вчера украсила метель.
Белить дома и рощицу устал,
исчез в проулке снегопад,
сугроб пугают тени от куста
и звуки дворницких лопат.
Не хочешь, а поверишь - постарел,
тряхнуть бы сединой разок,
берёза, чтобы не забыть апрель,
на ветке вяжет узелок.
Сотрутся с памяти черты лица,
в былое ночью убегу...
а голубь бьёт поклоны у крыльца
за крошки хлеба на снегу.
И месяц в золочёный рог для облака трубит
Начнём судить, где чья вина,
никак без горьких слёз,
сугроба белая спина
у белых ног берёз.
Длиннее вечер стал на треть,
есть время - говори,
у окон тянут теней сеть
худые фонари.
И месяц в золочёный рог
для облака трубит,
мы после пройденных дорог
простой оценим быт.
Что всё - судьба, житейский круг,
как хочешь, назови...
а два кольца сомкнутых рук -
символика любви.
И солнце на груди синиц оставит поцелуев след
Осенних клёнов медный звон
ненастный вечер призовёт,
прощаний и разлук сезон
откроет журавлей отлёт.
И звёздочки последних астр
дожди поспешно расклюют,
берёза золото отдаст
за неба голубой лоскут.
И капли крови у рябин
с прикушенных сорвутся уст,
и только те, кого любил,
ночную присылают грусть.
В круговороте дней и лиц
не растеряем память лет...
и солнце на груди синиц
оставит поцелуев след.
И бьётся рыбкой золотой листочек в неводе ветвей
Дожди с собой октябрь принёс,
распутал серые мотки,
а из одежды у берёз -
одни ажурные платки.
Чернеют клёны - не беда
и не предчувствие конца,
и у рябин не от стыда
горит румянец в пол-лица.
И выпал жребий голубям -
в ненастье мерить окоём,
любить без памяти тебя -
одно желание моё.
Нам год оставил непростой
по две морщинки у бровей...
и бьётся рыбкой золотой
листочек в неводе ветвей.
Сугробы падают ничком и молятся на снегопад
Вчерашний разговор начнём -
на всё у каждого свой взгляд,
сугробы падают ничком
и молятся на снегопад.
А снег в четыре дочерна
заштриховал окна проём,
зимой длиннее вечера,
чтобы понять с кем мы вдвоём.
Молчим, вздыхаем, говорим,
что жаль, года своё берут,
наносят ветки белый грим,
всего за несколько минут.
Зрачок тускнеет фонаря,
уснула, погашу торшер...
что серый сумрак декабря,
когда светлеет на душе.
Сугроб прижался грудью
Темно - и спать не ляжешь,
и длинный вечер - мука,
метель из белой пряжи
соткала серый сумрак.
Седые эти ночи
морщин оставят метки,
беременности почек
весной дождутся ветки.
И мы судьбу осилим,
плохое всё забудем,
к ногам худой осины
сугроб прижался грудью.
Поверь избитой фразе:
года для чувств - не вето...
сдвинь шторы - и алмазы
найдёшь в полоске света.
Допоздна в метель не спится
На дома, на тополь голый
снегопад обрушил небо,
воробьи и сизый голубь
не дождались крошек хлеба.
За судьбой не доглядели,
допоздна в метель не спится,
за петлёй петля - недели
на твои ложатся спицы.
Никого с тобой не судим,
что в душе печали кокон,
и берёза с белой грудью
зазвенит серьгой у окон.
И ручья подхватят голос
поутру хоры капели...
и простишь за белый волос,
и за то, что не допели.
Рябины горькие уста - медовые к зиме
Ругнём - веками повелось -
дожди и суету,
берёза золотом волос
прикрыла наготу.
И пусть у нас настрой плохой,
и пусть пейзаж уныл,
в ночи над худенькой ольхой
сияет нимб луны.
Извечный осени обряд -
былое ворошить,
забрали ветры октября
у тополя гроши.
Шепнёшь, что просто подустал,
не всё держи в уме...
рябины горькие уста -
медовые к зиме.
И осень не зря привечают берёзы в парчовых одеждах
Уже не простишь, что домыслил
за нас судьбоносные роли,
как бабочек, палые листья
иголки дождей прокололи.
Что будет и как обернётся,
не думает только влюблённый,
бросаются золотом солнца
в прохожих осенние клёны.
Прощальная сцена романа
под крик журавлиного клина,
у зеркала лужи румяна
подправила утром калина.
Кусты, бронзовея плечами,
на жизнь не теряют надежды...
и осень не зря привечают
берёзы в парчовых одеждах.
А у рябин припухли губы от долгих поцелуев ветра
Позолотило тротуары
к прощальной встрече бабье лето,
сентябрь сжигает мемуары,
бросая в пламя бересклета.
Осенней грустью занедужит
сегодня бесконечный вечер,
боярышник считает лужи,
накинув красный плащ на плечи.
И что в душе пошло на убыль,
никто из нас не даст ответа,
а у рябин припухли губы
от долгих поцелуев ветра.
И не вернуть того, кто ближе
ни плачем, ни мольбой у свечки...
в безлюдном сквере клёнам рыжим
берёзы отдают сердечки.
Валерий Мазманян
Неплохо, но это набор образов. Буквально через запятую. Скучно.
>Сугробы падают ничком
У знаменитого "Кувшина" от Леонида отыскать ничок было намного проще
>Сугробы падают ничком
У знаменитого "Кувшина" от Леонида отыскать ничок было намного проще
>У знаменитого "Кувшина"
Siba, где можно узреть столь известное произведение?
Siba, где можно узреть столь известное произведение?
Siba,
А ты сколько образов нарисуешь, глядя из своего окна? А у него>это набор образов.
А ты сколько образов нарисуешь, глядя из своего окна? А у него>это набор образов.
>Siba,
>А ты сколько образов нарисуешь, глядя из своего окна? А у него>это набор образов.
muslag, сколько угодно. И мне для этого окно не нужно.
Образы не самоцель. Они нужны для реализации какой-то мысли, идеи и ее оформления в текстах/стихах.
>А ты сколько образов нарисуешь, глядя из своего окна? А у него>это набор образов.
muslag, сколько угодно. И мне для этого окно не нужно.
Образы не самоцель. Они нужны для реализации какой-то мысли, идеи и ее оформления в текстах/стихах.
>>У знаменитого "Кувшина"
>Siba, где можно узреть столь известное произведение?
Alexsandra,
http://www.musicforums.ru/lirics/1245139190.html
Культовое произведение.
Существование форума делится на два периода - доРождества Христова Кувшина и после.
>Siba, где можно узреть столь известное произведение?
Alexsandra,
http://www.musicforums.ru/lirics/1245139190.html
Культовое произведение.
Существование форума делится на два периода - до
>Сугробы падают ничком
>сугроб пугают тени от куста
>Сугроб прижался грудью
>сугроба белая спина
Много узнал о сугробах... У них есть ничок, грудь спина и ещё они очень пугливые. Даже теней пугаются. Хотелось подробнее узнать как их страх проявляется? Они дрожат, или вздрагивают и убегают?
>сугроб пугают тени от куста
>Сугроб прижался грудью
>сугроба белая спина
Много узнал о сугробах... У них есть ничок, грудь спина и ещё они очень пугливые. Даже теней пугаются. Хотелось подробнее узнать как их страх проявляется? Они дрожат, или вздрагивают и убегают?
>Много узнал о сугробах... У них есть ничок, грудь спина и ещё они очень пугливые.
Gleo, так и знал что ты докопаешься. У тебя поди и окна-то нет чтобы образы придумывать
Gleo, так и знал что ты докопаешься. У тебя поди и окна-то нет чтобы образы придумывать
Siba,
Автор не придумывает образы. У него такое зрение. Он видит мир в другом спектре, чем мы.
Автор не придумывает образы. У него такое зрение. Он видит мир в другом спектре, чем мы.
>У тебя поди и окна-то нет чтобы образы придумывать
Есть. Но оно выходит на помойку. Впрочем и само выполняет иногда её функции.
Есть. Но оно выходит на помойку. Впрочем и само выполняет иногда её функции.
>>>У знаменитого "Кувшина"
>>Siba, где можно узреть столь известное произведение?
>Alexsandra,
>http://www.musicforums.ru/lirics/1245139190.html
>Культовое произведение.
в школьную программу надо включить
уже пора...уже та стадия
>>Siba, где можно узреть столь известное произведение?
>Alexsandra,
>http://www.musicforums.ru/lirics/1245139190.html
>Культовое произведение.
в школьную программу надо включить
уже пора...уже та стадия
Перевязав полоской алой, заря несла в подарок лето
Дневные звуки затихали,
пришла ночная хмарь дворами,
и дождик покрывал штрихами
пейзаж в оконной белой раме.
В соседнем доме гасли окна,
и чья-та сигарета тлела,
высокие берёзы мокли,
подняв подолы до колена.
Привычный круг настольной лампы,
ты рядом - и душа на месте,
и шорох падающих капель
баюкал колыбельной песней.
Ушла гроза - и в три светало,
объёмы обрели предметы...
перевязав полоской алой,
заря несла в подарок лето.
Года на ниточки дождя, прощаясь, август нанизал
На ветры чуткий палый лист,
чуть шорох - он за ними вслед,
и прячет ночи аметист
под золото берёз рассвет.
Немного слёзы нам вернут -
минуту грусти, боль обид,
и знает только старый пруд
что за душою у ракит.
Твой вздох и сумрачность лица
в подоле осень унесёт,
осин багряные сердца
стучат для нас - ещё не всё.
Спешил куда-то, что-то ждал,
шумит бессонницы вокзал...
года на ниточки дождя,
прощаясь, август нанизал.
И бабочкой лимонницей осенний лист закружится
Рябины губы алые
целованные ветрами,
а в сквере листья палые
считает август с ветками.
Узнает осень - выжили,
морщинками открестится,
берёза в пряди рыжие
заколку вденет месяца.
Любовь жива, а прочее
само и перемелется,
и капель многоточие
стряхнёт на плечи деревце.
И серость не схоронится
от солнца в мелкой лужице...
и бабочкой лимонницей
осенний лист закружится.
И август в ноги сентябрю медовым яблоком упал
Залётный ветер под окном
берёзе золото сулит,
вечерний дождь стальным пером
выводит на воде нули.
Худой фонарь с лицом больным
устал от шума и машин,
а день сегодняшний с былым
связали ниточки морщин.
Увижу я по жесту рук,
что лето кончилось - молчи,
и нотам - вздох и капель стук
ещё не раз звучать в ночи.
Тебе о чувствах говорю,
и вечер для признаний мал...
и август в ноги сентябрю
медовым яблоком упал.
И незакрытая гардина впустила синий полумрак
Предчувствуя грозу июля,
дрожал притихший березняк,
стирал со стен узоры тюля
влетевший в комнату сквозняк.
И словно в чём-то виновата
у окон кланялась сирень,
а в сквере каждый кустик прятал
от ветра собственную тень.
С ладони влагу пили вязы,
ловила капельки трава,
фонарь слезился жёлтым глазом,
нам были не нужны слова.
И незакрытая гардина
впустила синий полумрак...
с грозой в былое уходила
пора житейских передряг.
И небо высокое прячут для нас васильки за ресницы
Не проще ли жестом расстаться,
не каждая истина в слове,
а божья коровка на пальце,
как алая капелька крови.
Закатное солнце у сосен
вечерние тени малюет,
у каждой любви своя осень,
у нашей, похоже, в июле.
Судьба только грустью пугала,
а вот и дошло до печали,
сойдёт с плеча бронза загара,
себя оправдаем речами.
Сложилось бы что-то иначе -
будь мы перелётные птицы...
и небо высокое прячут
для нас васильки за ресницы.
Цветущий куст жасмина снег сыпал на траву
Что не вернуть, что поздно,
слова чужие врут,
июнь, ты помнишь, звёзды -
кувшинками на пруд.
Пчела несла с поляны
пыльцу и память гроз,
и тени ветер вялый
баюкал у берёз.
А ты, смеясь, кормила
двух уток на плаву,
цветущий куст жасмина
снег сыпал на траву.
И одуванчик - в небо,
сорви - и только дунь...
теперь, что хочешь требуй,
а мне верни июнь.
Валерий Мазманян
Дневные звуки затихали,
пришла ночная хмарь дворами,
и дождик покрывал штрихами
пейзаж в оконной белой раме.
В соседнем доме гасли окна,
и чья-та сигарета тлела,
высокие берёзы мокли,
подняв подолы до колена.
Привычный круг настольной лампы,
ты рядом - и душа на месте,
и шорох падающих капель
баюкал колыбельной песней.
Ушла гроза - и в три светало,
объёмы обрели предметы...
перевязав полоской алой,
заря несла в подарок лето.
Года на ниточки дождя, прощаясь, август нанизал
На ветры чуткий палый лист,
чуть шорох - он за ними вслед,
и прячет ночи аметист
под золото берёз рассвет.
Немного слёзы нам вернут -
минуту грусти, боль обид,
и знает только старый пруд
что за душою у ракит.
Твой вздох и сумрачность лица
в подоле осень унесёт,
осин багряные сердца
стучат для нас - ещё не всё.
Спешил куда-то, что-то ждал,
шумит бессонницы вокзал...
года на ниточки дождя,
прощаясь, август нанизал.
И бабочкой лимонницей осенний лист закружится
Рябины губы алые
целованные ветрами,
а в сквере листья палые
считает август с ветками.
Узнает осень - выжили,
морщинками открестится,
берёза в пряди рыжие
заколку вденет месяца.
Любовь жива, а прочее
само и перемелется,
и капель многоточие
стряхнёт на плечи деревце.
И серость не схоронится
от солнца в мелкой лужице...
и бабочкой лимонницей
осенний лист закружится.
И август в ноги сентябрю медовым яблоком упал
Залётный ветер под окном
берёзе золото сулит,
вечерний дождь стальным пером
выводит на воде нули.
Худой фонарь с лицом больным
устал от шума и машин,
а день сегодняшний с былым
связали ниточки морщин.
Увижу я по жесту рук,
что лето кончилось - молчи,
и нотам - вздох и капель стук
ещё не раз звучать в ночи.
Тебе о чувствах говорю,
и вечер для признаний мал...
и август в ноги сентябрю
медовым яблоком упал.
И незакрытая гардина впустила синий полумрак
Предчувствуя грозу июля,
дрожал притихший березняк,
стирал со стен узоры тюля
влетевший в комнату сквозняк.
И словно в чём-то виновата
у окон кланялась сирень,
а в сквере каждый кустик прятал
от ветра собственную тень.
С ладони влагу пили вязы,
ловила капельки трава,
фонарь слезился жёлтым глазом,
нам были не нужны слова.
И незакрытая гардина
впустила синий полумрак...
с грозой в былое уходила
пора житейских передряг.
И небо высокое прячут для нас васильки за ресницы
Не проще ли жестом расстаться,
не каждая истина в слове,
а божья коровка на пальце,
как алая капелька крови.
Закатное солнце у сосен
вечерние тени малюет,
у каждой любви своя осень,
у нашей, похоже, в июле.
Судьба только грустью пугала,
а вот и дошло до печали,
сойдёт с плеча бронза загара,
себя оправдаем речами.
Сложилось бы что-то иначе -
будь мы перелётные птицы...
и небо высокое прячут
для нас васильки за ресницы.
Цветущий куст жасмина снег сыпал на траву
Что не вернуть, что поздно,
слова чужие врут,
июнь, ты помнишь, звёзды -
кувшинками на пруд.
Пчела несла с поляны
пыльцу и память гроз,
и тени ветер вялый
баюкал у берёз.
А ты, смеясь, кормила
двух уток на плаву,
цветущий куст жасмина
снег сыпал на траву.
И одуванчик - в небо,
сорви - и только дунь...
теперь, что хочешь требуй,
а мне верни июнь.
Валерий Мазманян
 |
Из всего этого великолепия я вынес что?
Хм...
Что, пожалуй, есть смысл, как когда-то делал Бав Великий, создать один пост с хорошим названием.
И лепить туда всё, что в башню стучится.
Если кому интересно - зайдут.
Чем это хорошо?
Не заполоняешь ленту (я в плепорции и по пять стихов за раз готов), и понятно, где есть суть паета.
Чем важна суть паета?
Всегда можно из нескольких один слепить. И дополнить.
Если, конечно, ЧСВ автора такое позволяет.
Сиба, если у него будет настроение, сможет выдать список упертых баранов.
Хм...
Что, пожалуй, есть смысл, как когда-то делал Бав Великий, создать один пост с хорошим названием.
И лепить туда всё, что в башню стучится.
Если кому интересно - зайдут.
Чем это хорошо?
Не заполоняешь ленту (я в плепорции и по пять стихов за раз готов), и понятно, где есть суть паета.
Чем важна суть паета?
Всегда можно из нескольких один слепить. И дополнить.
Если, конечно, ЧСВ автора такое позволяет.
Сиба, если у него будет настроение, сможет выдать список упертых баранов.
нордя, что ты взъелся на Дядь Валеру? 
Посмотри какая замечательная фотка. Сразу видно - настоящий поэт Серебряного века.
Но фотошопить с таким усердием не надо было конечно. Мы же не Милфы с порно хабов, шоб свои морщины на фотках ретушировать.
Мы простые поэты.Насколько простые, настолько и великие.
Кстати, эта фотография уже была: Время: 28.07.2022 07:01
Надо что-то посвежее, посовременнее.
Посмотри какая замечательная фотка. Сразу видно - настоящий поэт Серебряного века. Но фотошопить с таким усердием не надо было конечно. Мы же не Милфы с порно хабов, шоб свои морщины на фотках ретушировать.
Мы простые поэты.Насколько простые, настолько и великие.
Кстати, эта фотография уже была: Время: 28.07.2022 07:01
Надо что-то посвежее, посовременнее.
>нордя, что ты взъелся на Дядь Валеру?
здрасти!
Наоборот, полнейшая уважуха!
Я просто, ничтоже сумняшеся, хочу взять пример.
Нет, ну, Сибыч, сам посуди.
Выпил я водки не раз, и не два. Прет меня. Стихи обычно старт ок (идея), а потом (ужравшись в хлам) добивать в лом.
Прои всем уважении.
здрасти!
Наоборот, полнейшая уважуха!
Я просто, ничтоже сумняшеся, хочу взять пример.
Нет, ну, Сибыч, сам посуди.
Выпил я водки не раз, и не два. Прет меня. Стихи обычно старт ок (идея), а потом (ужравшись в хлам) добивать в лом.
Прои всем уважении.
>Надо что-то посвежее, посовременнее.
Ну вот как-то так. В стиле японских комиксов. "Токийский гуль" и пр.
Ну вот как-то так. В стиле японских комиксов. "Токийский гуль" и пр.
Почитал. Что-то между Эн и дядей Вадей. По мелочам и в целом многое уже сказано. Крикнул, потому что название приглянулась. Сибе привет, но ты же вроде самозабаненный? 
|
Все страницы:
1
2
|