Кое-что из относительно старого.
***
Быть забытыми всеми -
Незавидная участь...
Нас пространство и время
С этим миром разлучат.
Мы не станем легендой -
Только прахом асбеста:
На исписанных стендах
Не отыщется места.
По ошибке зачаты
В чьей-то грубой утробе,
Мы при жизни распяты
На безликих надгробьях.
Слышишь? - рушатся башни,
Окружённые рвами...
Невидимкой - не страшно
В клетку с дикими львами...
Но в кипящее млеко
Распростёртой геенны
Нам нырять, словно в реку,
Растворяясь меж пены...
...Вот и память изжита.
Пыль легла на страницы.
Так и будут забыты
С мира стёртые лица...
2009

***
Быть забытыми всеми -
Незавидная участь...
Нас пространство и время
С этим миром разлучат.
Мы не станем легендой -
Только прахом асбеста:
На исписанных стендах
Не отыщется места.
По ошибке зачаты
В чьей-то грубой утробе,
Мы при жизни распяты
На безликих надгробьях.
Слышишь? - рушатся башни,
Окружённые рвами...
Невидимкой - не страшно
В клетку с дикими львами...
Но в кипящее млеко
Распростёртой геенны
Нам нырять, словно в реку,
Растворяясь меж пены...
...Вот и память изжита.
Пыль легла на страницы.
Так и будут забыты
С мира стёртые лица...
2009
Вот, даже нашел. 
"Выдаёт меня замуж суровый отец –
Не сломить его крепкую волю…
Как на смертную казнь
я пойду под венец,
Проклянув свою тяжкую долю…"
***
Выдает меня замуж папаша-тиран
- Все, Селенка, пора! Без вопросов!
Вместо черной косухи надень
сарафан,
Вместо гриндерсов –
тапки с начесом.
До утра с вурдалаками хватить бродить
Куролесить на кладбищах ночью.
Чашки мой!
Борщ вари!
Орбакайте люби!
И сходи на концерт, между прочим.
Да не плачь, дура-девка! Чай, не на войну…
Брось остатки готической грусти.
По старинке
повоешь чуток на луну –
Глянь, помалу оно и отпустит...
Смой с лица этот жуткий упырский раскрас
Ирокез свой упрячь под платочек.
Муж увидит –
получит инфаркт, в самый раз,
Перед первою брачною ночью.
Пусть хоть дочка моя не собьется с пути,
Раз уж мне не везло в жизни гадской!..
...
Что поделать, папаша не любит шутить -
Люцыпер Вельзевулович Аццкий!
Хватит честную девушку аллеком оскорблять.

"Выдаёт меня замуж суровый отец –
Не сломить его крепкую волю…
Как на смертную казнь
я пойду под венец,
Проклянув свою тяжкую долю…"
***
Выдает меня замуж папаша-тиран
- Все, Селенка, пора! Без вопросов!
Вместо черной косухи надень
сарафан,
Вместо гриндерсов –
тапки с начесом.
До утра с вурдалаками хватить бродить
Куролесить на кладбищах ночью.
Чашки мой!
Борщ вари!
Орбакайте люби!
И сходи на концерт, между прочим.
Да не плачь, дура-девка! Чай, не на войну…
Брось остатки готической грусти.
По старинке
повоешь чуток на луну –
Глянь, помалу оно и отпустит...
Смой с лица этот жуткий упырский раскрас
Ирокез свой упрячь под платочек.
Муж увидит –
получит инфаркт, в самый раз,
Перед первою брачною ночью.
Пусть хоть дочка моя не собьется с пути,
Раз уж мне не везло в жизни гадской!..
...
Что поделать, папаша не любит шутить -
Люцыпер Вельзевулович Аццкий!
Хватит честную девушку аллеком оскорблять.
>И почему только я не училась в школе, где проходят такое
не повезло. В школе и такое проходят:
И в небо щерились уже куски скелета,
Большим подобные цветам.
От смрада на лугу, в душистом зное лета,
Едва не стало дурно вам.
Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи
Над мерзкой грудою вились,
И черви ползали и копошились в брюхе,
Как черная густая слизь.
Все это двигалось, вздымалось и блестело,
Как будто, вдруг оживлено,
Росло и множилось чудовищное тело,
Дыханья смутного полно.
не повезло. В школе и такое проходят:
И в небо щерились уже куски скелета,
Большим подобные цветам.
От смрада на лугу, в душистом зное лета,
Едва не стало дурно вам.
Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи
Над мерзкой грудою вились,
И черви ползали и копошились в брюхе,
Как черная густая слизь.
Все это двигалось, вздымалось и блестело,
Как будто, вдруг оживлено,
Росло и множилось чудовищное тело,
Дыханья смутного полно.
Нам Бодлера в школе не задавали, но стихотворение "Падаль" всегда было одним из любимых ))
Зато вспоминается колоритное стихотворение Пушкина "Пророк", которое до сих пор наизусть помню:
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
"Востань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей."
Зато вспоминается колоритное стихотворение Пушкина "Пророк", которое до сих пор наизусть помню:
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
"Востань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей."




