И какую поэзию предпочитаете вы?
А мы Бальмонта например так на досуге почитывать любим.
Байрон, Шелли, Кольридж
Типа состовляем список поэтов? Дык словари же есть.
меня интересуют ваши интересы, Хью
а вы скакой целью интересуетесь?
Если коротко - все кубофутуристы, эгофутуристы, обериуты и прочие подобные имажинисты. Иногда замечаю за собой, что читаю Блока, Ходасевича, Бальмонта, Есенина, Лермонтова и пр.
Ненавижу Пушкина, Ахматову и Бунина. И постмодернистов.
***
Заметка на всякий случай. Флудеров буду гонять здесь ссаными тряпками, так что не стоит делать то, что не стоит.
Ненавижу Пушкина, Ахматову и Бунина. И постмодернистов.
***
Заметка на всякий случай. Флудеров буду гонять здесь ссаными тряпками, так что не стоит делать то, что не стоит.
Kim, 
Маяковский.
И больше поэзию как то не особо...еси токо Шекспир.
Маяковский.
И больше поэзию как то не особо...еси токо Шекспир.
Баратынский, Бёрнс(всёлый падонак), Оден, Маяковский(ранний), Гумилев(избератеьно), Чарлз Буковски, Пригов, Бродский, Шекспир(кое-што), Бунин(изберательно), Тарковский и др.
Англичан в оригинале, естественно, читаю. Иначе смысла мало, хотя есть, конечно хорошие переводы. Других языков не знаю, поэтому как-то не сильно знаком с французкой или, например, немецкой поэзией. С чехами и поляками, в принципе, можно и так разобраться. Ради Яромира Ногавицы купил самоучитель и словарь чешского, где-то через неделюку уже достаточно свободно можно ориентироваться в языке. Вообще, рекомендую всем выучить и чешский и польский, времени это много не отнимет, а лит-ра у них очень даже прикольная.
Англичан в оригинале, естественно, читаю. Иначе смысла мало, хотя есть, конечно хорошие переводы. Других языков не знаю, поэтому как-то не сильно знаком с французкой или, например, немецкой поэзией. С чехами и поляками, в принципе, можно и так разобраться. Ради Яромира Ногавицы купил самоучитель и словарь чешского, где-то через неделюку уже достаточно свободно можно ориентироваться в языке. Вообще, рекомендую всем выучить и чешский и польский, времени это много не отнимет, а лит-ра у них очень даже прикольная.
а кстати ишо Блок
И ваще, чё пестеть, типа, каких паэтаф хто люпит? Довайте уж стехи выкладэвать тада любимые, а то иначе как-то бессмыслено.
Начну.
И. Бродский. Чаепитие.
"Сегодня ночью снился мне Петров.
Он, как живой, стоял у изголовья.
Я думала спросить насчет здоровья,
но поняла бестактность этих слов".
Она вздохнула и перевела
взгляд на гравюру в деревянной рамке,
где человек в соломенной панамке
сопровождал угрюмого вола.
Петров женат был на ее сестре,
но он любил свояченицу; в этом
сознавшись ей, он позапрошлым летом,
поехав в отпуск, утонул в Днестре.
Вол. Рисовое поле. Небосвод.
Погонщик. Плуг. Под бороздою новой
как зернышки: "на память Ивановой"
и вовсе неразборчивое: "от..."
Чай выпит. Я встаю из-за стола.
В ее зрачке поблескивает точка
звезды -- и понимание того, что,
воскресни он, она б ему дала.
Она спускается за мной во двор
и обращает скрытый поволокой,
верней, вооруженный ею взор
к звезде, математически далекой.
(1970)
И. Бродский. Чаепитие.
"Сегодня ночью снился мне Петров.
Он, как живой, стоял у изголовья.
Я думала спросить насчет здоровья,
но поняла бестактность этих слов".
Она вздохнула и перевела
взгляд на гравюру в деревянной рамке,
где человек в соломенной панамке
сопровождал угрюмого вола.
Петров женат был на ее сестре,
но он любил свояченицу; в этом
сознавшись ей, он позапрошлым летом,
поехав в отпуск, утонул в Днестре.
Вол. Рисовое поле. Небосвод.
Погонщик. Плуг. Под бороздою новой
как зернышки: "на память Ивановой"
и вовсе неразборчивое: "от..."
Чай выпит. Я встаю из-за стола.
В ее зрачке поблескивает точка
звезды -- и понимание того, что,
воскресни он, она б ему дала.
Она спускается за мной во двор
и обращает скрытый поволокой,
верней, вооруженный ею взор
к звезде, математически далекой.
(1970)
Бродский, Цветаева, Н. Медведева,
Андрей Вознесенский, Хармс.
Очень хотелось бы почитать Введенскогго
Андрей Вознесенский, Хармс.
Очень хотелось бы почитать Введенскогго
>Очень хотелось бы почитать Введенскогго
Почитай -
Почитай -
Ты меня не любишь, не жалеешь,
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустив.
Молодая, с чувственным оскалом,
Я с тобой не нежен и не груб.
Расскажи мне, скольких ты ласкала?
Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?
Знаю я - они прошли, как тени,
Не коснувшись твоего огня,
Многим ты садилась на колени,
А теперь сидишь вот у меня.
Пусть твои полузакрыты очи
И ты думаешь о ком-нибудь другом,
Я ведь сам люблю тебя не очень,
Утопая в дальнем дорогом.
Этот пыл не называй судьбою,
Легкодумна вспыльчивая связь, -
Как случайно встретился с тобою,
Улыбнусь, спокойно разойдясь.
Да и ты пойдешь своей дорогой
Распылять безрадостные дни,
Только нецелованных не трогай,
Только негоревших не мани.
И когда с другим по переулку
Ты пройдешь, болтая про любовь,
Может быть, я выйду на прогулку,
И с тобою встретимся мы вновь.
Отвернув к другому ближе плечи
И немного наклонившись вниз,
Ты мне скажешь тихо: "Добрый вечер!"
Я отвечу: "Добры вечер, miss".
И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит в дрожь, -
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.
Есенин
Разве я немного не красив?
Не смотря в лицо, от страсти млеешь,
Мне на плечи руки опустив.
Молодая, с чувственным оскалом,
Я с тобой не нежен и не груб.
Расскажи мне, скольких ты ласкала?
Сколько рук ты помнишь? Сколько губ?
Знаю я - они прошли, как тени,
Не коснувшись твоего огня,
Многим ты садилась на колени,
А теперь сидишь вот у меня.
Пусть твои полузакрыты очи
И ты думаешь о ком-нибудь другом,
Я ведь сам люблю тебя не очень,
Утопая в дальнем дорогом.
Этот пыл не называй судьбою,
Легкодумна вспыльчивая связь, -
Как случайно встретился с тобою,
Улыбнусь, спокойно разойдясь.
Да и ты пойдешь своей дорогой
Распылять безрадостные дни,
Только нецелованных не трогай,
Только негоревших не мани.
И когда с другим по переулку
Ты пройдешь, болтая про любовь,
Может быть, я выйду на прогулку,
И с тобою встретимся мы вновь.
Отвернув к другому ближе плечи
И немного наклонившись вниз,
Ты мне скажешь тихо: "Добрый вечер!"
Я отвечу: "Добры вечер, miss".
И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит в дрожь, -
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.
Есенин
А.Введенский
Мне жалко что я не зверь,
бегающий по синей дорожке,
говорящий себе поверь,
а другому себе подожди немножко,
мы выйдем с собой погулять в лес
для рассмотрения ничтожных листьев.
Мне жалко что я не звезда,
бегающая по небосводу,
в поисках точного гнезда
она находит себя и пустую земную воду,
никто не слыхал чтобы звезда издавала скрип,
её назначение ободрять собственным молчанием рыб.
Ещё есть у меня претензия,
что я не ковёр, не гортензия.
Мне жалко что я не крыша,
распадающаяся постепенно,
которую дождь размачивает,
у которой смерть не мгновенна.
Мне не нравится что я смертен,
мне жалко что я неточен.
Многим многим лучше, поверьте,
частица дня единица ночи.
Мне жалко что я не орёл,
перелетающий вершины и вершины,
которому на ум взбрёл
человек, наблюдающий аршины.
Мне жалко что я не орёл,
перелетающий длинные вершины,
которому на ум взбрёл
человек, наблюдающий аршины.
Мы сядем с тобою ветер
на этот камушек смерти.
Мне жалко что я не чаша,
мне не нравится что я не жалость.
Мне жалко что я не роща,
которая листьями вооружалась.
Мне трудно что я с минутами,
меня они страшно запутали.
Мне невероятно обидно
что меня по-настоящему видно.
Ещё есть у меня претензия,
что я не ковёр, не гортензия.
Мне страшно что я двигаюсь
не так как жуки жуки,
как бабочки и коляски
и как жуки пауки.
Мне страшно что я двигаюсь
непохоже на червяка,
червяк прорывает в земле норы,
заводя с землёй разговоры.
Земля где твои дела,
говорит ей холодный червяк,
а земля распоряжаясь покойниками,
может быть в ответ молчит,
она знает что всё не так
Мне трудно что я с минутами,
они меня страшно запутали.
Мне страшно что я не трава трава,
мне страшно что я не свеча.
Мне страшно что я не свеча трава,
на это я отвечал,
и мигом качаются дерева.
Мне страшно что я при взгляде
на две одинаковые вещи
не замечаю что они различны,
что каждая живёт однажды.
Мне страшно что я при взгляде
на две одинаковые вещи
не вижу что они усердно
стараются быть похожими.
Я вижу искажённый мир,
я слышу шёпот заглушённых лир,
и тут за кончик буквы взяв,
я поднимаю слово шкаф,
теперь я ставлю шкаф на место,
он вещества крутое тесто
Мне не нравится что я смертен,
мне жалко что я не точен,
многим многим лучше, поверьте,
частица дня единица ночи
Ещё есть у меня претензия,
что я не ковёр, не гортензия.
Мы выйдем с собой погулять в лес
для рассмотрения ничтожных листьев,
мне жалко что на этих листьях
я не увижу незаметных слов,
называющихся случай, называющихся
бессмертие, называющихся вид основ.
Мне жалко что я не орёл,
перелетающий вершины и вершины,
которому на ум взбрёл
человек, наблюдающий аршины.
Мне страшно что всё приходит в ветхость,
и я по сравнению с этим не редкость.
Мы сядем с тобою ветер
на этот камушек смерти.
Кругом как свеча возрастает трава,
и мигом качаются дерева.
Мне жалко что я не семя,
мне страшно что я не тучность.
Червяк ползёт за всеми,
он несёт однозвучность.
Мне страшно что я неизвестность,
мне жалко что я не огонь.
1934.
Мне жалко что я не зверь,
бегающий по синей дорожке,
говорящий себе поверь,
а другому себе подожди немножко,
мы выйдем с собой погулять в лес
для рассмотрения ничтожных листьев.
Мне жалко что я не звезда,
бегающая по небосводу,
в поисках точного гнезда
она находит себя и пустую земную воду,
никто не слыхал чтобы звезда издавала скрип,
её назначение ободрять собственным молчанием рыб.
Ещё есть у меня претензия,
что я не ковёр, не гортензия.
Мне жалко что я не крыша,
распадающаяся постепенно,
которую дождь размачивает,
у которой смерть не мгновенна.
Мне не нравится что я смертен,
мне жалко что я неточен.
Многим многим лучше, поверьте,
частица дня единица ночи.
Мне жалко что я не орёл,
перелетающий вершины и вершины,
которому на ум взбрёл
человек, наблюдающий аршины.
Мне жалко что я не орёл,
перелетающий длинные вершины,
которому на ум взбрёл
человек, наблюдающий аршины.
Мы сядем с тобою ветер
на этот камушек смерти.
Мне жалко что я не чаша,
мне не нравится что я не жалость.
Мне жалко что я не роща,
которая листьями вооружалась.
Мне трудно что я с минутами,
меня они страшно запутали.
Мне невероятно обидно
что меня по-настоящему видно.
Ещё есть у меня претензия,
что я не ковёр, не гортензия.
Мне страшно что я двигаюсь
не так как жуки жуки,
как бабочки и коляски
и как жуки пауки.
Мне страшно что я двигаюсь
непохоже на червяка,
червяк прорывает в земле норы,
заводя с землёй разговоры.
Земля где твои дела,
говорит ей холодный червяк,
а земля распоряжаясь покойниками,
может быть в ответ молчит,
она знает что всё не так
Мне трудно что я с минутами,
они меня страшно запутали.
Мне страшно что я не трава трава,
мне страшно что я не свеча.
Мне страшно что я не свеча трава,
на это я отвечал,
и мигом качаются дерева.
Мне страшно что я при взгляде
на две одинаковые вещи
не замечаю что они различны,
что каждая живёт однажды.
Мне страшно что я при взгляде
на две одинаковые вещи
не вижу что они усердно
стараются быть похожими.
Я вижу искажённый мир,
я слышу шёпот заглушённых лир,
и тут за кончик буквы взяв,
я поднимаю слово шкаф,
теперь я ставлю шкаф на место,
он вещества крутое тесто
Мне не нравится что я смертен,
мне жалко что я не точен,
многим многим лучше, поверьте,
частица дня единица ночи
Ещё есть у меня претензия,
что я не ковёр, не гортензия.
Мы выйдем с собой погулять в лес
для рассмотрения ничтожных листьев,
мне жалко что на этих листьях
я не увижу незаметных слов,
называющихся случай, называющихся
бессмертие, называющихся вид основ.
Мне жалко что я не орёл,
перелетающий вершины и вершины,
которому на ум взбрёл
человек, наблюдающий аршины.
Мне страшно что всё приходит в ветхость,
и я по сравнению с этим не редкость.
Мы сядем с тобою ветер
на этот камушек смерти.
Кругом как свеча возрастает трава,
и мигом качаются дерева.
Мне жалко что я не семя,
мне страшно что я не тучность.
Червяк ползёт за всеми,
он несёт однозвучность.
Мне страшно что я неизвестность,
мне жалко что я не огонь.
1934.
Многих предпочитаю. Поэтов серебряного века в основном (кроме Белых, Брюсовых и т.п.), французских начала XX в., etc. Лично мне ближе всего Гумилёв, пожалуй (одно из любимых стихотворений приведу тут).
Мои читатели
Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне черного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.
Лейтенант, водивший канонерки
Под огнем неприятельских батарей,
Целую ночь над южным морем
Читал мне на память мои стихи.
Человек, среди толпы народа
Застреливший императорского посла,
Подошел пожать мне руку,
Поблагодарить за мои стихи.
Много их, сильных, злых и веселых,
Убивавших слонов и людей,
Умиравших от жажды в пустыне,
Замерзавших на кромке вечного льда,
Верных нашей планете,
Сильной, весёлой и злой,
Возят мои книги в седельной сумке,
Читают их в пальмовой роще,
Забывают на тонущем корабле.
Я не оскорбляю их неврастенией,
Не унижаю душевной теплотой,
Не надоедаю многозначительными намеками
На содержимое выеденного яйца,
Но когда вокруг свищут пули,
Когда волны ломают борта,
Я учу их, как не бояться,
Не бояться и делать, что надо.
И когда женщина с прекрасным лицом,
Единственно дорогим во вселенной,
Скажет: "Я не люблю вас",
Я учу их, как улыбнуться,
И уйти, и не возвращаться больше.
А когда придет их последний час,
Ровный, красный туман застелет взоры,
Я научу их сразу припомнить
Всю жестокую, милую жизнь,
Всю родную, странную землю
И, представ перед ликом Бога
С простыми и мудрыми словами,
Ждать спокойно Его суда.
Мои читатели
Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне черного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.
Лейтенант, водивший канонерки
Под огнем неприятельских батарей,
Целую ночь над южным морем
Читал мне на память мои стихи.
Человек, среди толпы народа
Застреливший императорского посла,
Подошел пожать мне руку,
Поблагодарить за мои стихи.
Много их, сильных, злых и веселых,
Убивавших слонов и людей,
Умиравших от жажды в пустыне,
Замерзавших на кромке вечного льда,
Верных нашей планете,
Сильной, весёлой и злой,
Возят мои книги в седельной сумке,
Читают их в пальмовой роще,
Забывают на тонущем корабле.
Я не оскорбляю их неврастенией,
Не унижаю душевной теплотой,
Не надоедаю многозначительными намеками
На содержимое выеденного яйца,
Но когда вокруг свищут пули,
Когда волны ломают борта,
Я учу их, как не бояться,
Не бояться и делать, что надо.
И когда женщина с прекрасным лицом,
Единственно дорогим во вселенной,
Скажет: "Я не люблю вас",
Я учу их, как улыбнуться,
И уйти, и не возвращаться больше.
А когда придет их последний час,
Ровный, красный туман застелет взоры,
Я научу их сразу припомнить
Всю жестокую, милую жизнь,
Всю родную, странную землю
И, представ перед ликом Бога
С простыми и мудрыми словами,
Ждать спокойно Его суда.
Тебе не хватает малого -
понять, что нас только двое,
что время одно на#####во,
пространство другое.
05.00.25.11.03. Л. Никонов
ЫЦ!
понять, что нас только двое,
что время одно на#####во,
пространство другое.
05.00.25.11.03. Л. Никонов
ЫЦ!
>Вообще, рекомендую всем выучить и чешский и польский, времени это много не отнимет
Ну канешна
Ну канешна
Gregory, ну ващет чешский не такой простой как кажется.
Holy bassoon,
Ну ващет, это он только кажется сложнее чем есть, пока учить не начнёшь
Главное с грамматикой разобраться. А потом, вся сложность славянских языков, для носителя другого славянского языка, в том, что многие слова похожи, различия минимальны, ударения в других местах и по энерции призносишь их на русский манер. Вот это самое сложное, для меня было. Ну ещё со всеми знаками там разобраться надстрочными. А вообще, предложения там строятся почти так же как у нас, никаких особенных хитростей не наблюдается.
Ну ващет, это он только кажется сложнее чем есть, пока учить не начнёшь
Главное с грамматикой разобраться. А потом, вся сложность славянских языков, для носителя другого славянского языка, в том, что многие слова похожи, различия минимальны, ударения в других местах и по энерции призносишь их на русский манер. Вот это самое сложное, для меня было. Ну ещё со всеми знаками там разобраться надстрочными. А вообще, предложения там строятся почти так же как у нас, никаких особенных хитростей не наблюдается.
>ударения в других местах
С этим просто кстати. Там почти во всех словах ударение на первый слог. Что наверное не очень хорошо сказывается на чешской поэзии.
Да с грамматикой, лексикой можно разобраться, но чтобы бегло говорить и понимать об чём речь идёт, надо работать очень много
Кстати из славянских языков для русскоязычного человека сложнее всего болгарский. Он сильнее всех отличается. Там вроде даже артикли есть
С этим просто кстати. Там почти во всех словах ударение на первый слог. Что наверное не очень хорошо сказывается на чешской поэзии.
Да с грамматикой, лексикой можно разобраться, но чтобы бегло говорить и понимать об чём речь идёт, надо работать очень много
Кстати из славянских языков для русскоязычного человека сложнее всего болгарский. Он сильнее всех отличается. Там вроде даже артикли есть
Holy bassoon,
Говорить по-чешски сложно, из-за огромного числа согласных, идущих подряд. Особенно когда много "ж", "щ", и "ч" чередуются. Ваще пипец. Но мне говорить пока не приходилось, слава богу. Только читаю))
Говорить по-чешски сложно, из-за огромного числа согласных, идущих подряд. Особенно когда много "ж", "щ", и "ч" чередуются. Ваще пипец. Но мне говорить пока не приходилось, слава богу. Только читаю))
Я себе глаза и язык сломал с этим чешским. Смешной язык. Хлидка-псиско, блин... 
>Я себе глаза и язык сломал с этим чешским.
Кстати, глаза ломаются вообще)) Ужосно выглядит)) Словянские слова, с диким количеством надстрочных штук всяких ещё и латиницей написаны)))
Кстати, Чосич(сербский писатель) говорил, что русская речь, звучит так, как будто кто-то очень пьяный говорит по-сербски))) Вообще интересно родствинные народы языки друг друга воспринимают))
Кстати, глаза ломаются вообще)) Ужосно выглядит)) Словянские слова, с диким количеством надстрочных штук всяких ещё и латиницей написаны)))
Кстати, Чосич(сербский писатель) говорил, что русская речь, звучит так, как будто кто-то очень пьяный говорит по-сербски))) Вообще интересно родствинные народы языки друг друга воспринимают))
>Кстати из славянских языков для русскоязычного человека сложнее всего болгарский. Он сильнее всех отличается. Там вроде даже артикли есть
Там подежей почти нет. Но вообще, в принципе, понять речь можно.
Там подежей почти нет. Но вообще, в принципе, понять речь можно.
я хочу знать китайский. мне кажется, это самый мощный язык)
ладна. хватит офтопить. прадалжаем.
Жираф.
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.
Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав...
- Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Н.Гумилёв. (1908)
Жираф.
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.
Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.
И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав...
- Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.
Н.Гумилёв. (1908)
В последней пустой электричке
Пойми за пятнадцать минут,
Что прожил ты жизнь по привычке,
Кончается этот маршрут.
Выходишь прикуривать в тамбур,
А там уже нет никого.
Пропойца спокойный, как ангел,
Тулуп расстелил наголо.
И видит он русское море,
Стакан золотого вина.
И слышит, как в белом соборе
Его отпевает страна...
Е. Рейн
Пойми за пятнадцать минут,
Что прожил ты жизнь по привычке,
Кончается этот маршрут.
Выходишь прикуривать в тамбур,
А там уже нет никого.
Пропойца спокойный, как ангел,
Тулуп расстелил наголо.
И видит он русское море,
Стакан золотого вина.
И слышит, как в белом соборе
Его отпевает страна...
Е. Рейн
Непогода - осень - куришь,
Куришь - все как будто мало.
Хоть читал бы - только чтенье
Подвигается так вяло.
Серый день ползет лениво,
И болтают нестерпимо
На стене часы стенные
Языком неутомимо.
Сердце стынет понемногу,
И у жаркого камина
Лезет в голову больную
Все такая чертовщина!
Над дымящимся стаканом
Остывающего чаю,
Слава богу, понемногу,
Будто вечер, засыпаю...
А. Фет
Куришь - все как будто мало.
Хоть читал бы - только чтенье
Подвигается так вяло.
Серый день ползет лениво,
И болтают нестерпимо
На стене часы стенные
Языком неутомимо.
Сердце стынет понемногу,
И у жаркого камина
Лезет в голову больную
Все такая чертовщина!
Над дымящимся стаканом
Остывающего чаю,
Слава богу, понемногу,
Будто вечер, засыпаю...
А. Фет
>Кстати, глаза ломаются вообще)) Ужосно выглядит)) Словянские слова, с диким количеством надстрочных штук всяких ещё и латиницей написаны)))
Язык, великолепный наш язык.
Речное и степное в нем раздолье,
В нем клекоты орла и волчий рык,
Напев и звон, и ладан богомолья...
К. Бальмонт
Байрон 
любимое стихотворение
SO, we'll go no more a-roving
So late into the night,
Though the heart be still as loving,
And the moon be still as bright.
For the sword outwears its sheath,
And the soul wears out the breast,
And the heart must pause to breathe,
And love itself have rest.
Though the night was made for loving,
And the day returns too soon,
Yet we'll go no more a-roving
By the light of the moon.
любимое стихотворениеSO, we'll go no more a-roving
So late into the night,
Though the heart be still as loving,
And the moon be still as bright.
For the sword outwears its sheath,
And the soul wears out the breast,
And the heart must pause to breathe,
And love itself have rest.
Though the night was made for loving,
And the day returns too soon,
Yet we'll go no more a-roving
By the light of the moon.
А улица присела и заорала:
"Идемте жрать!"
В.Маяковский, "Облако в штанах"
Все выкладывать-длинно очень. Обожаю это произведение.
"Идемте жрать!"
В.Маяковский, "Облако в штанах"
Все выкладывать-длинно очень. Обожаю это произведение.
А я 
с удовольствием читаю себя, любимого... 
с удовольствием читаю себя, любимого...
Жизнь Жизнь
1
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
2
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом, -
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
3
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
А. Тарквоский.
1
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
2
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом, -
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
3
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
А. Тарквоский.
Апрель.
Нет Бога. Солнце обручем
Апрель скатил за лес,
И с неба лунным облачком
Ухмылки корчит бес.
Ишь, скалится! - Головушку
Ты сложишь не в бою.
Оплачет тихо вдовушка
Не смерть, а жизнь твою.
По кабакам пропитые
Почти пол-литра лет...
Покаяться в молитве мне?
Кому? Ведь Бога нет.
И будь я даже праведник -
За все единый суд:
Когда-нибудь по гравию
На кладбище снесут.
По пыльным, в землю втоптанным,
Лохмотьям алых роз…
И быть мне там закопанным
Надолго и всерьез.
Не оттого ли хочется,
Чтобы за гранью дня
Живой осталась крошечка,
Хоть капелька меня…
***
(другой автор)
Разбужу невеселый апрель
Песней птиц из далекого края!
Они скоро уже прилетают
После зимних свирепых недель.
Убегу я в тайгу,
Не запомнив глазами дороги.
Лишь бы слушались хлипкие ноги–
Убегу, навсегда убегу!
И в зеленой гущине лесной
Под мелодию птичьих свирелей
Я решу не вернуться домой
И остаться с любимым апрелем.
Нет Бога. Солнце обручем
Апрель скатил за лес,
И с неба лунным облачком
Ухмылки корчит бес.
Ишь, скалится! - Головушку
Ты сложишь не в бою.
Оплачет тихо вдовушка
Не смерть, а жизнь твою.
По кабакам пропитые
Почти пол-литра лет...
Покаяться в молитве мне?
Кому? Ведь Бога нет.
И будь я даже праведник -
За все единый суд:
Когда-нибудь по гравию
На кладбище снесут.
По пыльным, в землю втоптанным,
Лохмотьям алых роз…
И быть мне там закопанным
Надолго и всерьез.
Не оттого ли хочется,
Чтобы за гранью дня
Живой осталась крошечка,
Хоть капелька меня…
***
(другой автор)
Разбужу невеселый апрель
Песней птиц из далекого края!
Они скоро уже прилетают
После зимних свирепых недель.
Убегу я в тайгу,
Не запомнив глазами дороги.
Лишь бы слушались хлипкие ноги–
Убегу, навсегда убегу!
И в зеленой гущине лесной
Под мелодию птичьих свирелей
Я решу не вернуться домой
И остаться с любимым апрелем.
Стансы
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду,
между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
под затылком снежок,
и услышу я голос:
До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой,
словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
1962
Бродский.
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду,
между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
под затылком снежок,
и услышу я голос:
До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой,
словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
1962
Бродский.
***
...значит просто не надо верить
и загадывать в октябре.
два ноля разорвали время,
отражаясь в календаре.
потому что не надо слушать
рёв дождя (это всё ####ёж),
всё равно мы его задушим
или пустим под финский нож.
притворяйся и хлопай дверью,
если даже сорвался зря,
два ноля разорвали время
в отражении календаря.
Никонов
...значит просто не надо верить
и загадывать в октябре.
два ноля разорвали время,
отражаясь в календаре.
потому что не надо слушать
рёв дождя (это всё ####ёж),
всё равно мы его задушим
или пустим под финский нож.
притворяйся и хлопай дверью,
если даже сорвался зря,
два ноля разорвали время
в отражении календаря.
Никонов
***
ложись на холодный пол,
угадывай верные знаки,
смотри на последний укол
глазами больной собаки.
крутится небо волчком,
слева поёт рассвет -
сузившимся зрачком
расстреливает.
в лихо закрытую дверь,
в россыпь замученных глаз,
в искренность слов поверь -
это последний раз.
тысячу раз подряд,
это такой развод.
мой снисходительный взгляд
хуже удара в живот.
звёздочки в юбку спрячь,
глаз убери поводок,
солнце (кровавый мяч)
катится на восток.
запад кольцом огня
прячет. в который раз,
выплюни на меня
тысячу синих глаз.
хватит, прошу: отстань,
приступом смертной тоски.
рифмы такая дрянь.
я ненавижу стихи.
Никонов
ложись на холодный пол,
угадывай верные знаки,
смотри на последний укол
глазами больной собаки.
крутится небо волчком,
слева поёт рассвет -
сузившимся зрачком
расстреливает.
в лихо закрытую дверь,
в россыпь замученных глаз,
в искренность слов поверь -
это последний раз.
тысячу раз подряд,
это такой развод.
мой снисходительный взгляд
хуже удара в живот.
звёздочки в юбку спрячь,
глаз убери поводок,
солнце (кровавый мяч)
катится на восток.
запад кольцом огня
прячет. в который раз,
выплюни на меня
тысячу синих глаз.
хватит, прошу: отстань,
приступом смертной тоски.
рифмы такая дрянь.
я ненавижу стихи.
Никонов
Всё как то грустно и серо, это не значит, что стихи плохие просто хочется чего то жизнеутверждающего.Вот например К.Бальмонт.У него разные стихи есть, но сейчас как то хочется позитива))))разбавлю вашу грусть....
Будем как Солнце! Забудем о том,
Кто нас ведет по пути золотому,
Будем лишь помнить, что вечно к иному,
К новому, к сильному, к доброму, к злому,
Ярко стремимся мы в сне золотом.
Будем молиться всегда неземному,
В нашем хотеньи земном!
Будем, как Солнце всегда молодое,
Нежно ласкать огневые цветы,
Воздух прозрачный и все золотое.
Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое,
Будь воплощеньем внезапной мечты!
Только не медлить в недвижном покое,
Дальше, еще, до заветной черты,
Дальше, нас манит число роковое
В Вечность, где новые вспыхнут цветы.
Будем как Солнце, оно — молодое.
В этом завет красоты!
1902
Будем как Солнце! Забудем о том,
Кто нас ведет по пути золотому,
Будем лишь помнить, что вечно к иному,
К новому, к сильному, к доброму, к злому,
Ярко стремимся мы в сне золотом.
Будем молиться всегда неземному,
В нашем хотеньи земном!
Будем, как Солнце всегда молодое,
Нежно ласкать огневые цветы,
Воздух прозрачный и все золотое.
Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое,
Будь воплощеньем внезапной мечты!
Только не медлить в недвижном покое,
Дальше, еще, до заветной черты,
Дальше, нас манит число роковое
В Вечность, где новые вспыхнут цветы.
Будем как Солнце, оно — молодое.
В этом завет красоты!
1902
или вот скромное очарование буржуазии....Игорь Северянин
УВЕРТЮРА
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!
Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!
В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!
УВЕРТЮРА
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!
Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!
В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!
что то после моего позитива все куда то делись из клуба
Да просто Северянина терпеть не могу
NiKon, а я что то как то прониклась 
Лермонтов, Маяковский, Вознесенский, Фео и другие ЭМОциональные поэты)))
А я Северянина люблю. Эгофутуристы - это моё.
Наталья Медведева - великий русский поэт,
талант, не получивший признания, как при жизни, так и после смерти.
ПОСМЕРТНАЯ НАГРАДА
(ВОЗЬМИ МЕНЯ)
1. Возьми меня, возьми!
Как в соцреалистических романах.
Где вместо описаний похотливой тьмы
Пробел! Или три маленьких звезды…
Меня ты ими пригвоздил,
Не думая о возможных ранах.
Через тебя, через тебя пускай узнает тело,
Как солнца луч слепит блестяще бело!
Над русским позабытым капитаном.
В Абхазии, в Чечне, в горах Афганистана…
Возьми меня, возьми…
Вам никто не сказал: «Солдаты!
Вам светит солнце Аустерлица!»
Возьми меня как награду за всё,
Приблизим к друг другу лица!
Чтоб видеть, как трепещет висок,
А зрачок – как чёрная птица…
Возьми меня как награду за всё…
2. Возьми меня, возьми…
Как мост, как узкий переход через Днестр…
На нём одно не заминировано место…
В средине! И нет пути назад!
Как никогда нет у солдат,
И у распиленного подполковника Костенко…
Из окружения был выход, стенка!
А журналистка, ####, всё сплела не в лад…
Я сохраню, я сохраню всё тайное…
Меня своей посмертной сделай Танею…
Возьми меня, возьми…
А я не буду твоею жёлтой горой,
До неё никогда не добраться,
А ты можешь играть моей головой,
Как играли в поло афганцы..
Вам никто не сказал: «Солдаты!
Вам светит солнце Аустерлица!»
Возьми меня как награду за всё,
Приблизим к друг другу лица…
Чтоб видеть, как трепещет висок,
А зрачок – как чёрная птица…
Возьми меня как награду за всё…
Возьми меня, возьми…
1999г.
талант, не получивший признания, как при жизни, так и после смерти.
ПОСМЕРТНАЯ НАГРАДА
(ВОЗЬМИ МЕНЯ)
1. Возьми меня, возьми!
Как в соцреалистических романах.
Где вместо описаний похотливой тьмы
Пробел! Или три маленьких звезды…
Меня ты ими пригвоздил,
Не думая о возможных ранах.
Через тебя, через тебя пускай узнает тело,
Как солнца луч слепит блестяще бело!
Над русским позабытым капитаном.
В Абхазии, в Чечне, в горах Афганистана…
Возьми меня, возьми…
Вам никто не сказал: «Солдаты!
Вам светит солнце Аустерлица!»
Возьми меня как награду за всё,
Приблизим к друг другу лица!
Чтоб видеть, как трепещет висок,
А зрачок – как чёрная птица…
Возьми меня как награду за всё…
2. Возьми меня, возьми…
Как мост, как узкий переход через Днестр…
На нём одно не заминировано место…
В средине! И нет пути назад!
Как никогда нет у солдат,
И у распиленного подполковника Костенко…
Из окружения был выход, стенка!
А журналистка, ####, всё сплела не в лад…
Я сохраню, я сохраню всё тайное…
Меня своей посмертной сделай Танею…
Возьми меня, возьми…
А я не буду твоею жёлтой горой,
До неё никогда не добраться,
А ты можешь играть моей головой,
Как играли в поло афганцы..
Вам никто не сказал: «Солдаты!
Вам светит солнце Аустерлица!»
Возьми меня как награду за всё,
Приблизим к друг другу лица…
Чтоб видеть, как трепещет висок,
А зрачок – как чёрная птица…
Возьми меня как награду за всё…
Возьми меня, возьми…
1999г.
Нахожу этот стих Есенина мудрейшим! Странно, что я его раньше не читала, обязательно займусь. Пора моих стихотворений очень с ним сосзвучны по тематике...
Я имела ввиду стих с первой страницы...
И. Бродский
"Большая элегия Джону Донну"
ПАРОДИЯ-ПОДРАЖАНИЕ
"Чуть меньшая элегия Бигу-Бену"
Биг-Бен уснул, уснуло всё и вся,
уснули площади, дома, бульвары, рынки,
прилавки в рынках, рыла поросят,
уснуло молоко, прокиснув в крынке.
Уснуло всё. Дворцовый мост, вокзал,
газета, лавочка, бездомный бомж-#######,
бычок в кармане, спички, гвоздь, кинжал,
столб, полисмен, автобус. Ночь повсюду.
Повсюду ночь. В калошах, в волосах,
в окурках, в урнах, в кошельках, в витринах,
в пыли в углу, в рояле на басах,
в смычке и под смычком, в носках, в дрезинах.
в ягдташе, в патронташе, в кобуре,
в пыжах, патронах, в дроби, в дырке дула.
в цепи на сеттере, в собачьей конуре,
в не съеденных объедках. Всё уснуло.
Уснуло всё. Метро, час пик в метрЕ,
уснул состав, платформа, эскалатор,
уснули швабры, веники в ведре,
уснул в метре буржуй-эксплуататор.
Уснул гараж, замок, ворота, всё.
Уснули втихаря ключи на связке,
не хлопнет дверь, не лопнет колесо,
уснули дети в детской, их коляски.
Биг-Бен уснул. И Лондон вместе с ним.
И Тауэрский мост уснул в тумане.
Весь Лондон погружён в туманный грим,
и каждый кран закрыт и капли в кране.
Уснуло всё. Весь Лондон крепко спит,
уснули Шерлок Холмс и доктор Ватсон,
уснули Скотланд-Ярд и Бейкер стрит,
уснули револьверы с миссис Хадсон.
Спят закоулки, спит преступный мир,
убийцы спят, уснули шантажисты,
на книжной полке спит Вильям Шекспир,
уснули в дымоходах трубочисты.
Вестминстер спит, и Сити тоже спит,
уснули лорды, банки, нувориши,
спит королева, стража, стук копыт,
спит тот, который неизменно свыше.
Уснуло всё. Двадцатый век, прогресс,
уснули живопись, театр, литература.
Весь Лондон спит. Уснул кирпичный пресс,
уснули скрипки (три), спит партитура.
Агата Кристи спит, спит Конан До*ль,
спят в мутном небе лондонские шпили,
костёл спит, Оксфорд, нота си-бемоль,
в трясине спит собака Баскервилей.
Ничто не скрипнет. Спит рояль в кустах,
уснули кэбы, лошади, машины,
опоры спят на каменных мостах,
не зашуршит подкладка пелерины.
Гримёрки, люстры, залы, рампы спят,
уснул оркестр, пюпитр, подтяжки, юбки,
спят гастарбайтеры, спят десять негритят,
спят под карнизом с голубем голубки.
Биг-Бен уснул. Спит всё вокруг него.
В Венеции уснул Иосиф Бродский.
Спят океаны, только и всего,
на океанах спит порядок флотский.
Но, чу! Пока я хохмами твой стих
мусолю, брызги слов во мглу вздымая,
навстречу мне несется едкий чих,
и в чихе том немых укоров стая.
Не я шучу. Бьешь полночь ты, Биг-Бен.
И сколько нам осталось ты не знаешь.
Но ты всё бьешь и бьешь, могучий хрен,
И маятник туда-сюда качаешь.
Подобье тьмы. Он спрятан в глубине,
на дне морей "мешает сахар в чашке",
а мы всё ищем истину в вине
и всякий раз гадаем на ромашке.
Всяк каждый раз обманываться рад,
но кто ж чужую маску вдруг напялит?!
Еще чуть-чуть! И кончен маскарад,
и тьма воздаст и каждому отвалит.
Спи, спи Биг-Бен. Усни. Сейчас наш мир
сошел с ума – взбесившееся море.
Того гляди вернется некто Лир,
чтоб снова умереть от зла и горя.
10 января 2011 года
"Большая элегия Джону Донну"
ПАРОДИЯ-ПОДРАЖАНИЕ
"Чуть меньшая элегия Бигу-Бену"
Биг-Бен уснул, уснуло всё и вся,
уснули площади, дома, бульвары, рынки,
прилавки в рынках, рыла поросят,
уснуло молоко, прокиснув в крынке.
Уснуло всё. Дворцовый мост, вокзал,
газета, лавочка, бездомный бомж-#######,
бычок в кармане, спички, гвоздь, кинжал,
столб, полисмен, автобус. Ночь повсюду.
Повсюду ночь. В калошах, в волосах,
в окурках, в урнах, в кошельках, в витринах,
в пыли в углу, в рояле на басах,
в смычке и под смычком, в носках, в дрезинах.
в ягдташе, в патронташе, в кобуре,
в пыжах, патронах, в дроби, в дырке дула.
в цепи на сеттере, в собачьей конуре,
в не съеденных объедках. Всё уснуло.
Уснуло всё. Метро, час пик в метрЕ,
уснул состав, платформа, эскалатор,
уснули швабры, веники в ведре,
уснул в метре буржуй-эксплуататор.
Уснул гараж, замок, ворота, всё.
Уснули втихаря ключи на связке,
не хлопнет дверь, не лопнет колесо,
уснули дети в детской, их коляски.
Биг-Бен уснул. И Лондон вместе с ним.
И Тауэрский мост уснул в тумане.
Весь Лондон погружён в туманный грим,
и каждый кран закрыт и капли в кране.
Уснуло всё. Весь Лондон крепко спит,
уснули Шерлок Холмс и доктор Ватсон,
уснули Скотланд-Ярд и Бейкер стрит,
уснули револьверы с миссис Хадсон.
Спят закоулки, спит преступный мир,
убийцы спят, уснули шантажисты,
на книжной полке спит Вильям Шекспир,
уснули в дымоходах трубочисты.
Вестминстер спит, и Сити тоже спит,
уснули лорды, банки, нувориши,
спит королева, стража, стук копыт,
спит тот, который неизменно свыше.
Уснуло всё. Двадцатый век, прогресс,
уснули живопись, театр, литература.
Весь Лондон спит. Уснул кирпичный пресс,
уснули скрипки (три), спит партитура.
Агата Кристи спит, спит Конан До*ль,
спят в мутном небе лондонские шпили,
костёл спит, Оксфорд, нота си-бемоль,
в трясине спит собака Баскервилей.
Ничто не скрипнет. Спит рояль в кустах,
уснули кэбы, лошади, машины,
опоры спят на каменных мостах,
не зашуршит подкладка пелерины.
Гримёрки, люстры, залы, рампы спят,
уснул оркестр, пюпитр, подтяжки, юбки,
спят гастарбайтеры, спят десять негритят,
спят под карнизом с голубем голубки.
Биг-Бен уснул. Спит всё вокруг него.
В Венеции уснул Иосиф Бродский.
Спят океаны, только и всего,
на океанах спит порядок флотский.
Но, чу! Пока я хохмами твой стих
мусолю, брызги слов во мглу вздымая,
навстречу мне несется едкий чих,
и в чихе том немых укоров стая.
Не я шучу. Бьешь полночь ты, Биг-Бен.
И сколько нам осталось ты не знаешь.
Но ты всё бьешь и бьешь, могучий хрен,
И маятник туда-сюда качаешь.
Подобье тьмы. Он спрятан в глубине,
на дне морей "мешает сахар в чашке",
а мы всё ищем истину в вине
и всякий раз гадаем на ромашке.
Всяк каждый раз обманываться рад,
но кто ж чужую маску вдруг напялит?!
Еще чуть-чуть! И кончен маскарад,
и тьма воздаст и каждому отвалит.
Спи, спи Биг-Бен. Усни. Сейчас наш мир
сошел с ума – взбесившееся море.
Того гляди вернется некто Лир,
чтоб снова умереть от зла и горя.
10 января 2011 года
Поэзия есть пропаганда гомосексуализма. 
>Поэзия есть пропаганда гомосексуализма.
поэзия есть просто пропаганда
любой стих - пост в любимом бложике
при удачном стечении обстоятельств вокруг бложика наблюдается фанатское движение разной степени тяжести, а за ведение бложика платят порой ощутимые деньги
поэзия есть просто пропаганда
любой стих - пост в любимом бложике
при удачном стечении обстоятельств вокруг бложика наблюдается фанатское движение разной степени тяжести, а за ведение бложика платят порой ощутимые деньги
