|
Все страницы: |
1 2 | Посмотреть всю тему |
Апрель.
Нет Бога. Солнце обручем
Апрель скатил за лес,
И с неба лунным облачком
Ухмылки корчит бес.
Ишь, скалится! - Головушку
Ты сложишь не в бою.
Оплачет тихо вдовушка
Не смерть, а жизнь твою.
По кабакам пропитые
Почти пол-литра лет...
Покаяться в молитве мне?
Кому? Ведь Бога нет.
И будь я даже праведник -
За все единый суд:
Когда-нибудь по гравию
На кладбище снесут.
По пыльным, в землю втоптанным,
Лохмотьям алых роз…
И быть мне там закопанным
Надолго и всерьез.
Не оттого ли хочется,
Чтобы за гранью дня
Живой осталась крошечка,
Хоть капелька меня…
***
(другой автор)
Разбужу невеселый апрель
Песней птиц из далекого края!
Они скоро уже прилетают
После зимних свирепых недель.
Убегу я в тайгу,
Не запомнив глазами дороги.
Лишь бы слушались хлипкие ноги–
Убегу, навсегда убегу!
И в зеленой гущине лесной
Под мелодию птичьих свирелей
Я решу не вернуться домой
И остаться с любимым апрелем.
Нет Бога. Солнце обручем
Апрель скатил за лес,
И с неба лунным облачком
Ухмылки корчит бес.
Ишь, скалится! - Головушку
Ты сложишь не в бою.
Оплачет тихо вдовушка
Не смерть, а жизнь твою.
По кабакам пропитые
Почти пол-литра лет...
Покаяться в молитве мне?
Кому? Ведь Бога нет.
И будь я даже праведник -
За все единый суд:
Когда-нибудь по гравию
На кладбище снесут.
По пыльным, в землю втоптанным,
Лохмотьям алых роз…
И быть мне там закопанным
Надолго и всерьез.
Не оттого ли хочется,
Чтобы за гранью дня
Живой осталась крошечка,
Хоть капелька меня…
***
(другой автор)
Разбужу невеселый апрель
Песней птиц из далекого края!
Они скоро уже прилетают
После зимних свирепых недель.
Убегу я в тайгу,
Не запомнив глазами дороги.
Лишь бы слушались хлипкие ноги–
Убегу, навсегда убегу!
И в зеленой гущине лесной
Под мелодию птичьих свирелей
Я решу не вернуться домой
И остаться с любимым апрелем.
Стансы
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду,
между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
под затылком снежок,
и услышу я голос:
До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой,
словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
1962
Бродский.
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду,
между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
под затылком снежок,
и услышу я голос:
До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой,
словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
1962
Бродский.
***
...значит просто не надо верить
и загадывать в октябре.
два ноля разорвали время,
отражаясь в календаре.
потому что не надо слушать
рёв дождя (это всё ####ёж),
всё равно мы его задушим
или пустим под финский нож.
притворяйся и хлопай дверью,
если даже сорвался зря,
два ноля разорвали время
в отражении календаря.
Никонов
...значит просто не надо верить
и загадывать в октябре.
два ноля разорвали время,
отражаясь в календаре.
потому что не надо слушать
рёв дождя (это всё ####ёж),
всё равно мы его задушим
или пустим под финский нож.
притворяйся и хлопай дверью,
если даже сорвался зря,
два ноля разорвали время
в отражении календаря.
Никонов
***
ложись на холодный пол,
угадывай верные знаки,
смотри на последний укол
глазами больной собаки.
крутится небо волчком,
слева поёт рассвет -
сузившимся зрачком
расстреливает.
в лихо закрытую дверь,
в россыпь замученных глаз,
в искренность слов поверь -
это последний раз.
тысячу раз подряд,
это такой развод.
мой снисходительный взгляд
хуже удара в живот.
звёздочки в юбку спрячь,
глаз убери поводок,
солнце (кровавый мяч)
катится на восток.
запад кольцом огня
прячет. в который раз,
выплюни на меня
тысячу синих глаз.
хватит, прошу: отстань,
приступом смертной тоски.
рифмы такая дрянь.
я ненавижу стихи.
Никонов
ложись на холодный пол,
угадывай верные знаки,
смотри на последний укол
глазами больной собаки.
крутится небо волчком,
слева поёт рассвет -
сузившимся зрачком
расстреливает.
в лихо закрытую дверь,
в россыпь замученных глаз,
в искренность слов поверь -
это последний раз.
тысячу раз подряд,
это такой развод.
мой снисходительный взгляд
хуже удара в живот.
звёздочки в юбку спрячь,
глаз убери поводок,
солнце (кровавый мяч)
катится на восток.
запад кольцом огня
прячет. в который раз,
выплюни на меня
тысячу синих глаз.
хватит, прошу: отстань,
приступом смертной тоски.
рифмы такая дрянь.
я ненавижу стихи.
Никонов
Всё как то грустно и серо, это не значит, что стихи плохие просто хочется чего то жизнеутверждающего.Вот например К.Бальмонт.У него разные стихи есть, но сейчас как то хочется позитива))))разбавлю вашу грусть....
Будем как Солнце! Забудем о том,
Кто нас ведет по пути золотому,
Будем лишь помнить, что вечно к иному,
К новому, к сильному, к доброму, к злому,
Ярко стремимся мы в сне золотом.
Будем молиться всегда неземному,
В нашем хотеньи земном!
Будем, как Солнце всегда молодое,
Нежно ласкать огневые цветы,
Воздух прозрачный и все золотое.
Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое,
Будь воплощеньем внезапной мечты!
Только не медлить в недвижном покое,
Дальше, еще, до заветной черты,
Дальше, нас манит число роковое
В Вечность, где новые вспыхнут цветы.
Будем как Солнце, оно — молодое.
В этом завет красоты!
1902
Будем как Солнце! Забудем о том,
Кто нас ведет по пути золотому,
Будем лишь помнить, что вечно к иному,
К новому, к сильному, к доброму, к злому,
Ярко стремимся мы в сне золотом.
Будем молиться всегда неземному,
В нашем хотеньи земном!
Будем, как Солнце всегда молодое,
Нежно ласкать огневые цветы,
Воздух прозрачный и все золотое.
Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое,
Будь воплощеньем внезапной мечты!
Только не медлить в недвижном покое,
Дальше, еще, до заветной черты,
Дальше, нас манит число роковое
В Вечность, где новые вспыхнут цветы.
Будем как Солнце, оно — молодое.
В этом завет красоты!
1902
или вот скромное очарование буржуазии....Игорь Северянин
УВЕРТЮРА
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!
Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!
В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!
УВЕРТЮРА
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!
Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
Ананасы в шампанском - это пульс вечеров!
В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
Я трагедию жизни претворю в грезофарс...
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Из Москвы - в Нагасаки! Из Нью-Йорка - на Марс!
что то после моего позитива все куда то делись из клуба 
Да просто Северянина терпеть не могу
NiKon, а я что то как то прониклась 
Лермонтов, Маяковский, Вознесенский, Фео и другие ЭМОциональные поэты)))
А я Северянина люблю. Эгофутуристы - это моё.
Наталья Медведева - великий русский поэт,
талант, не получивший признания, как при жизни, так и после смерти.
ПОСМЕРТНАЯ НАГРАДА
(ВОЗЬМИ МЕНЯ)
1. Возьми меня, возьми!
Как в соцреалистических романах.
Где вместо описаний похотливой тьмы
Пробел! Или три маленьких звезды…
Меня ты ими пригвоздил,
Не думая о возможных ранах.
Через тебя, через тебя пускай узнает тело,
Как солнца луч слепит блестяще бело!
Над русским позабытым капитаном.
В Абхазии, в Чечне, в горах Афганистана…
Возьми меня, возьми…
Вам никто не сказал: «Солдаты!
Вам светит солнце Аустерлица!»
Возьми меня как награду за всё,
Приблизим к друг другу лица!
Чтоб видеть, как трепещет висок,
А зрачок – как чёрная птица…
Возьми меня как награду за всё…
2. Возьми меня, возьми…
Как мост, как узкий переход через Днестр…
На нём одно не заминировано место…
В средине! И нет пути назад!
Как никогда нет у солдат,
И у распиленного подполковника Костенко…
Из окружения был выход, стенка!
А журналистка, ####, всё сплела не в лад…
Я сохраню, я сохраню всё тайное…
Меня своей посмертной сделай Танею…
Возьми меня, возьми…
А я не буду твоею жёлтой горой,
До неё никогда не добраться,
А ты можешь играть моей головой,
Как играли в поло афганцы..
Вам никто не сказал: «Солдаты!
Вам светит солнце Аустерлица!»
Возьми меня как награду за всё,
Приблизим к друг другу лица…
Чтоб видеть, как трепещет висок,
А зрачок – как чёрная птица…
Возьми меня как награду за всё…
Возьми меня, возьми…
1999г.
талант, не получивший признания, как при жизни, так и после смерти.
ПОСМЕРТНАЯ НАГРАДА
(ВОЗЬМИ МЕНЯ)
1. Возьми меня, возьми!
Как в соцреалистических романах.
Где вместо описаний похотливой тьмы
Пробел! Или три маленьких звезды…
Меня ты ими пригвоздил,
Не думая о возможных ранах.
Через тебя, через тебя пускай узнает тело,
Как солнца луч слепит блестяще бело!
Над русским позабытым капитаном.
В Абхазии, в Чечне, в горах Афганистана…
Возьми меня, возьми…
Вам никто не сказал: «Солдаты!
Вам светит солнце Аустерлица!»
Возьми меня как награду за всё,
Приблизим к друг другу лица!
Чтоб видеть, как трепещет висок,
А зрачок – как чёрная птица…
Возьми меня как награду за всё…
2. Возьми меня, возьми…
Как мост, как узкий переход через Днестр…
На нём одно не заминировано место…
В средине! И нет пути назад!
Как никогда нет у солдат,
И у распиленного подполковника Костенко…
Из окружения был выход, стенка!
А журналистка, ####, всё сплела не в лад…
Я сохраню, я сохраню всё тайное…
Меня своей посмертной сделай Танею…
Возьми меня, возьми…
А я не буду твоею жёлтой горой,
До неё никогда не добраться,
А ты можешь играть моей головой,
Как играли в поло афганцы..
Вам никто не сказал: «Солдаты!
Вам светит солнце Аустерлица!»
Возьми меня как награду за всё,
Приблизим к друг другу лица…
Чтоб видеть, как трепещет висок,
А зрачок – как чёрная птица…
Возьми меня как награду за всё…
Возьми меня, возьми…
1999г.
Нахожу этот стих Есенина мудрейшим! Странно, что я его раньше не читала, обязательно займусь. Пора моих стихотворений очень с ним сосзвучны по тематике...
Я имела ввиду стих с первой страницы...
И. Бродский
"Большая элегия Джону Донну"
ПАРОДИЯ-ПОДРАЖАНИЕ
"Чуть меньшая элегия Бигу-Бену"
Биг-Бен уснул, уснуло всё и вся,
уснули площади, дома, бульвары, рынки,
прилавки в рынках, рыла поросят,
уснуло молоко, прокиснув в крынке.
Уснуло всё. Дворцовый мост, вокзал,
газета, лавочка, бездомный бомж-#######,
бычок в кармане, спички, гвоздь, кинжал,
столб, полисмен, автобус. Ночь повсюду.
Повсюду ночь. В калошах, в волосах,
в окурках, в урнах, в кошельках, в витринах,
в пыли в углу, в рояле на басах,
в смычке и под смычком, в носках, в дрезинах.
в ягдташе, в патронташе, в кобуре,
в пыжах, патронах, в дроби, в дырке дула.
в цепи на сеттере, в собачьей конуре,
в не съеденных объедках. Всё уснуло.
Уснуло всё. Метро, час пик в метрЕ,
уснул состав, платформа, эскалатор,
уснули швабры, веники в ведре,
уснул в метре буржуй-эксплуататор.
Уснул гараж, замок, ворота, всё.
Уснули втихаря ключи на связке,
не хлопнет дверь, не лопнет колесо,
уснули дети в детской, их коляски.
Биг-Бен уснул. И Лондон вместе с ним.
И Тауэрский мост уснул в тумане.
Весь Лондон погружён в туманный грим,
и каждый кран закрыт и капли в кране.
Уснуло всё. Весь Лондон крепко спит,
уснули Шерлок Холмс и доктор Ватсон,
уснули Скотланд-Ярд и Бейкер стрит,
уснули револьверы с миссис Хадсон.
Спят закоулки, спит преступный мир,
убийцы спят, уснули шантажисты,
на книжной полке спит Вильям Шекспир,
уснули в дымоходах трубочисты.
Вестминстер спит, и Сити тоже спит,
уснули лорды, банки, нувориши,
спит королева, стража, стук копыт,
спит тот, который неизменно свыше.
Уснуло всё. Двадцатый век, прогресс,
уснули живопись, театр, литература.
Весь Лондон спит. Уснул кирпичный пресс,
уснули скрипки (три), спит партитура.
Агата Кристи спит, спит Конан До*ль,
спят в мутном небе лондонские шпили,
костёл спит, Оксфорд, нота си-бемоль,
в трясине спит собака Баскервилей.
Ничто не скрипнет. Спит рояль в кустах,
уснули кэбы, лошади, машины,
опоры спят на каменных мостах,
не зашуршит подкладка пелерины.
Гримёрки, люстры, залы, рампы спят,
уснул оркестр, пюпитр, подтяжки, юбки,
спят гастарбайтеры, спят десять негритят,
спят под карнизом с голубем голубки.
Биг-Бен уснул. Спит всё вокруг него.
В Венеции уснул Иосиф Бродский.
Спят океаны, только и всего,
на океанах спит порядок флотский.
Но, чу! Пока я хохмами твой стих
мусолю, брызги слов во мглу вздымая,
навстречу мне несется едкий чих,
и в чихе том немых укоров стая.
Не я шучу. Бьешь полночь ты, Биг-Бен.
И сколько нам осталось ты не знаешь.
Но ты всё бьешь и бьешь, могучий хрен,
И маятник туда-сюда качаешь.
Подобье тьмы. Он спрятан в глубине,
на дне морей "мешает сахар в чашке",
а мы всё ищем истину в вине
и всякий раз гадаем на ромашке.
Всяк каждый раз обманываться рад,
но кто ж чужую маску вдруг напялит?!
Еще чуть-чуть! И кончен маскарад,
и тьма воздаст и каждому отвалит.
Спи, спи Биг-Бен. Усни. Сейчас наш мир
сошел с ума – взбесившееся море.
Того гляди вернется некто Лир,
чтоб снова умереть от зла и горя.
10 января 2011 года
"Большая элегия Джону Донну"
ПАРОДИЯ-ПОДРАЖАНИЕ
"Чуть меньшая элегия Бигу-Бену"
Биг-Бен уснул, уснуло всё и вся,
уснули площади, дома, бульвары, рынки,
прилавки в рынках, рыла поросят,
уснуло молоко, прокиснув в крынке.
Уснуло всё. Дворцовый мост, вокзал,
газета, лавочка, бездомный бомж-#######,
бычок в кармане, спички, гвоздь, кинжал,
столб, полисмен, автобус. Ночь повсюду.
Повсюду ночь. В калошах, в волосах,
в окурках, в урнах, в кошельках, в витринах,
в пыли в углу, в рояле на басах,
в смычке и под смычком, в носках, в дрезинах.
в ягдташе, в патронташе, в кобуре,
в пыжах, патронах, в дроби, в дырке дула.
в цепи на сеттере, в собачьей конуре,
в не съеденных объедках. Всё уснуло.
Уснуло всё. Метро, час пик в метрЕ,
уснул состав, платформа, эскалатор,
уснули швабры, веники в ведре,
уснул в метре буржуй-эксплуататор.
Уснул гараж, замок, ворота, всё.
Уснули втихаря ключи на связке,
не хлопнет дверь, не лопнет колесо,
уснули дети в детской, их коляски.
Биг-Бен уснул. И Лондон вместе с ним.
И Тауэрский мост уснул в тумане.
Весь Лондон погружён в туманный грим,
и каждый кран закрыт и капли в кране.
Уснуло всё. Весь Лондон крепко спит,
уснули Шерлок Холмс и доктор Ватсон,
уснули Скотланд-Ярд и Бейкер стрит,
уснули револьверы с миссис Хадсон.
Спят закоулки, спит преступный мир,
убийцы спят, уснули шантажисты,
на книжной полке спит Вильям Шекспир,
уснули в дымоходах трубочисты.
Вестминстер спит, и Сити тоже спит,
уснули лорды, банки, нувориши,
спит королева, стража, стук копыт,
спит тот, который неизменно свыше.
Уснуло всё. Двадцатый век, прогресс,
уснули живопись, театр, литература.
Весь Лондон спит. Уснул кирпичный пресс,
уснули скрипки (три), спит партитура.
Агата Кристи спит, спит Конан До*ль,
спят в мутном небе лондонские шпили,
костёл спит, Оксфорд, нота си-бемоль,
в трясине спит собака Баскервилей.
Ничто не скрипнет. Спит рояль в кустах,
уснули кэбы, лошади, машины,
опоры спят на каменных мостах,
не зашуршит подкладка пелерины.
Гримёрки, люстры, залы, рампы спят,
уснул оркестр, пюпитр, подтяжки, юбки,
спят гастарбайтеры, спят десять негритят,
спят под карнизом с голубем голубки.
Биг-Бен уснул. Спит всё вокруг него.
В Венеции уснул Иосиф Бродский.
Спят океаны, только и всего,
на океанах спит порядок флотский.
Но, чу! Пока я хохмами твой стих
мусолю, брызги слов во мглу вздымая,
навстречу мне несется едкий чих,
и в чихе том немых укоров стая.
Не я шучу. Бьешь полночь ты, Биг-Бен.
И сколько нам осталось ты не знаешь.
Но ты всё бьешь и бьешь, могучий хрен,
И маятник туда-сюда качаешь.
Подобье тьмы. Он спрятан в глубине,
на дне морей "мешает сахар в чашке",
а мы всё ищем истину в вине
и всякий раз гадаем на ромашке.
Всяк каждый раз обманываться рад,
но кто ж чужую маску вдруг напялит?!
Еще чуть-чуть! И кончен маскарад,
и тьма воздаст и каждому отвалит.
Спи, спи Биг-Бен. Усни. Сейчас наш мир
сошел с ума – взбесившееся море.
Того гляди вернется некто Лир,
чтоб снова умереть от зла и горя.
10 января 2011 года
Поэзия есть пропаганда гомосексуализма. 
>Поэзия есть пропаганда гомосексуализма.
поэзия есть просто пропаганда
любой стих - пост в любимом бложике
при удачном стечении обстоятельств вокруг бложика наблюдается фанатское движение разной степени тяжести, а за ведение бложика платят порой ощутимые деньги
поэзия есть просто пропаганда
любой стих - пост в любимом бложике
при удачном стечении обстоятельств вокруг бложика наблюдается фанатское движение разной степени тяжести, а за ведение бложика платят порой ощутимые деньги
|
Все страницы:
1
2
|